Леон, уставившись на неё, покачал головой. Он смутно припоминал, что его ещё четыре года назад сбила с толку эта материнская заботливость. Нет, теперь, когда он вырос, она уже не казалась ему богиней. К чему всё это – когда же Роджерс начнёт читать ему нотации?
– Как работа с Люси? – спросила Роджерс. – Я слышала, она в отличной форме.
– Да, она теперь хорошо обучена и всячески помогает мне под водой, – ответил Леон, размышляя, почему все первым делом интересуются, как дела у Люси, а не у него.
– Ну что ж, перейдём к делу, – сказала менеджер, и Леон похолодел. Но она снова его удивила. – Я сильно перепугалась, узнав об инциденте в каньоне Кохала. Скверная история. Хорошо, что всё обошлось. Ты уже слышал, что нам удалось приблизиться к разгадке?
Леон кивнул:
– Зона с низким содержанием кислорода, непригодная для жизни.
– Да. Несколько лет назад в восточной части Тихого океана перед Перу и побережьем Намибии тоже возникли такие смертельные зоны. – Фабьенн Роджерс что-то набрала на ноутбуке и повернула его экраном к Леону. Он увидел карту морского дна у побережья Южной Африки. – В Намибии, судя по всему, на поверхности сильно разрослись водоросли. Вода «зацвела». Остатки отмерших водорослей опустились на глубину и стали пищей для бактерий, которые и поглотили весь кислород.
Леон вспомнил густой снегопад из водорослей в окрестностях «Бентоса II», и ему стало не по себе:
– Эти области так и не восстановились?
– Нет, наоборот. Все ныне известные смертельные зоны растут и расширяются. Мы опасаемся, что и гавайские бескислородные зоны могут быстро увеличиться.
Леон содрогнулся:
– Вы знаете, из-за чего они появились?
– Увы, нет. Но я обещаю – мы сделаем всё возможное, чтобы разобраться в причинах. Поэтому мы и вызвали сюда «Фетиду»: наш исследовательский корабль отлично оснащён.
Леону вдруг вспомнилось, что́ он слышал на первом кризисном совещании на «Бентосе II». Или уже после? Кто-то говорил, что в тех местах со стороны вулкана Лоихи доносилось странное ультразвуковое эхо. Может, оно имеет отношение к смертельным зонам? Очевидно, некое существо или некий объект оказались там в упомянутое время. Но, едва высказав своё предположение, Леон по снисходительной улыбке Фабьенн Роджерс понял, что она не воспринимает его всерьёз. С такой улыбкой взрослые разглядывают детские каракули.
– Оригинальная гипотеза, – покровительственно заметила она. – Однако наши учёные больше склоняются к мнению, что это связано с климатическими изменениями. Уже сейчас они причиняют большой ущерб морям, но хуже всего, что из-за этого предположительно меняются морские течения. Ты ведь знаешь, что такие течения обеспечивают приток свежих вод и кислорода на глубину?
– А как же эхо?
Фабьенн Роджерс нахмурилась:
– Вероятно, это был кашалот. Может, даже Шола.
– Шола там быть никак не могла, – осмелился возразить Леон. – Все наши животные носят пеленгаторы – мы всегда знаем, где они находятся.
«Оригинальная» в этом случае, видимо, означает «идиотская». Ну и пусть. После того что он натворил на «Бентосе II», опозориться здесь уже не страшно. Неужели она об этом даже не упомянет? Или приберегла выговор напоследок?
Будто в ответ на его мысли Роджерс сказала:
– Леон, боюсь, у меня для тебя плохие новости. – Она снова склонилась над письменным столом – взгляд её так и лучился сочувствием. – Пока мы не выясним, отчего возникли эти зоны, проект по поиску марганцевых месторождений, в котором ты участвуешь, будет приостановлен на неопределённый срок. «Бентос II» эвакуируют.
Леон не мог ни шевелиться, ни говорить. В него будто врезался батискаф. Постепенно до него начинало доходить услышанное.
«Бентос II» эвакуируют!
Она и правда богиня: одной фразой лишила его дома. Ведь другого дома у него нет. На станции они с Люси могут быть вместе; там его друзья – они вместе учатся, ссорятся, играют в геокэшинг. Но концерну ARAC до всего этого, конечно, нет дела.
Он заметил, что Фабьенн Роджерс внимательно за ним наблюдает. Она придвинула ему тарелку с печеньем, словно маленькому мальчику, разбившему коленку.
– Понимаю – для тебя это большой удар, но…
– Что будет со мной… с нами? – выдавил Леон. – С Джулианом, Билли, Томом?
– Этот вопрос ещё решается. Можешь пока остаться на корабле. О Люси здесь позаботятся – она ни в чём не будет испытывать недостатка. – Из голоса миссис Роджерс исчезли ласковые нотки, и за доброжелательной улыбкой, печеньем и сочувствием Леон разглядел жёсткого менеджера.
Теперь понятно, почему она не отчитала его за нарушение запрета. По сравнению с эвакуацией всей станции его проступок – пустяк. Но зачем тогда она вообще вызвала их с Люси наверх? Почему он первым узнал о закрытии «Бентоса II»?
Но не успел он спросить, как Фабьенн Роджерс встала из-за стола и протянула ему на прощание руку:
– Спасибо, Леон. Люси наверняка обрадуется, если ты сейчас снова ею займёшься.
Леон отрешённо встал, пожал начальнице руку и в оцепенении пошёл к двери, даже не чувствуя, как касается ногами пола. Но внутри у него всё бурлило, и напоследок он обернулся.
