Зов глубины полностью

– Понимаю – тебя шпыняют, отбирают у тебя территорию… Вот ты на них и напал…

– Вот если бы я был совершеннолетним, взрослым, – беззвучно пожаловался Леон, – они, наверное, не смогли бы мне помешать нырнуть на свой страх и риск, чтобы выяснить, что происходит там, внизу.

– Выяснить самому? – Леон почувствовал, что Люси эта мысль по душе. – А почему нельзя?

– Потому что главная начальница лично отвергла моё предложение. Если пойду ей наперекор, то вылечу из ARAC. Навсегда.

Леон долго сидел на бортике бассейна, не понимая, что с ним творится. Вся прошлая неделя – сплошная череда дурных вестей, почти как тогда, когда его жизнь в одночасье перевернулась, уверенность в будущем исчезла, и он не знал, как пережить ещё один день. Даже сейчас ему порой тяжело думать о родителях – сердце сжимается от горечи потери. В то же время Леона беспокоило, что ему всё труднее вызвать в памяти образ родителей. Остались лишь отголоски чувств и эмоций, обрывки воспоминаний.

Судно качается на волнах, а они сидят, прижавшись друг к другу, мама спокойным голосом что-то читает ему вслух, он ощущает тепло её тела. Её запах сильнее запаха неопрена и морской воды.

В другой день, в ванной: он медленно и осторожно расчёсывает её кофейного цвета волосы до плеч – наконец-то она снова ему разрешила. «Ай, не дёргай!» Он в испуге замирает, но мама снова смеётся.

Несколькими годами позже на экологической конференции в Бразилии. Зал огромный, все места заняты. На подиуме выступает с докладом его отец – красивый рослый мужчина, публика внимательно слушает, а потом бурно аплодирует – громче, чем другим докладчикам. Леон хлопает так, что болят ладони.

Юноша глубоко вдохнул и выдохнул, отгоняя тягостные мысли. Потянувшись, он понял, что не только смертельно устал, но и проголодался. Почему люди не могут неделями обходиться без пищи, как глубоководные рыбы? В кают-компанию ему страшно не хотелось: он всё ещё взбудоражен – как показаться на глаза Тиму, Альваресу и другим членам экипажа?

– Разделайся с этим поскорее, двурукий, – ласково напутствовала его Люси, и Леон со вздохом последовал её совету.

Когда он положил себе жарко́е с картофельным пюре, Минь ему подмигнул.

– Ну как, полегчало? – шёпотом спросил он.

Леон, поморщившись, покачал головой и украдкой взглянул на Альберто Мигеля Альвареса: пустив в ход всё своё обаяние, тот болтал с капитаном Катариной Лоренц, то и дело откидывая волосы со лба. Наверное, он даже не заметил появления Леона. Леон надеялся, что и не заметит. Кому Альварес успел рассказать об инциденте?

Тим сидел за столом с коллегами-учёными – свободных мест не осталось. Но он всё равно махнул Леону, подзывая к себе, и придвинул стул от другого стола. Молча, не поднимая глаз, Леон глотал картофельное пюре, краем уха слушая разговоры учёных о смертельных зонах в море. Минь прав: настроение на борту скверное. В голосах исследователей слышалось расстройство и даже ожесточение. Ничего удивительного – при таких морских аномалиях.

Через несколько минут учёные встали и разошлись по лабораториям. Как только они остались одни, Тим сказал:

– Слушай, извини за сегодняшнее утро. Для тебя это большой удар. Вообще-то я не собирался его усугублять.

На доктора наук Тима Ройтера невозможно долго обижаться. Вот и сейчас Леон почувствовал, что злость в нём поутихла.

– Ничего, – пробормотал он, отодвинув пустую тарелку. – Наверное, ты прав: я слишком упивался жалостью к себе, был почти близок к помешательству. – Вдруг он нашёл в себе силы поднять голову и взглянуть Тиму в глаза. – Тим, мне нужно самому увидеть, что происходит внизу. Разрешите мне нырять. Может, я что-нибудь выясню – дайте мне шанс!

Лицо Тима на мгновение окаменело, у него задёргался глаз.

– Нет, Леон, – покачал он головой. – Мы тебя уже один раз чуть не потеряли. Ты ведь ещё несовершеннолетний – если я на это соглашусь, меня привлекут к суду.

– Неужели ты правда этого боишься? – спросил Леон.

Тим не стал отвечать на его вопрос: