– Ты не ослышался! Он ныряет с тех пор, как научился ходить. Где он только не работал: водолазом на нефтяных платформах, глубоководных приисках, в научно-исследовательских проектах… – Послышались чьи-то шаги, и Леон краем глаза заметил, что к ним приближается судовой механик. Тим тут же смолк и, дождавшись, когда мужчина уйдёт, продолжил: – В двадцать пять лет Джеймс начал участвовать в проекте «Окси-скин». Он был уже слишком взрослым, чтобы самому испробовать новую технологию погружения. У него не получалось дышать жидкостью, и его это крайне удручало. Но он нашёл себе другое применение.
Странно узнать столько всего об Элларде, увидеть в нём не только наставника, но и человека. Но Леон был слишком занят своими переживаниями, чтобы ему посочувствовать:
– Да-да, конечно. Но это ведь совсем другое дело – вдобавок ещё лишиться дома и…
– Чёрт побери, Леон, прекрати себя жалеть! «Бентос II» – всего лишь проект, а любой проект когда-нибудь заканчивается!
«Бентос II» – всего лишь проект?! Тим имеет хоть малейшее представление, что́ значит эта станция для Леона и остальных?!
– Знаешь что… Да пошёл ты! – выдавил Леон и не оглядываясь отправился к Люси.
Но далеко уйти ему не удалось. В проходе его кто-то окликнул:
– Эй, мистер Редвей, чего не здороваемся? – Леон вздрогнул и поднял голову. Это оказался Минь – помощник кока. Он широко ухмылялся. – Я уже слышал, что ты на борту, Леон. Только не говори, что тоже не в духе. Что-то на этом рейсе у всех дурное настроение.
– У меня тоже, – пробормотал Леон. – Можно я попозже к тебе зайду? Сейчас не до того.
– Ну вот! А я, между прочим, записал новый альбом – тебе обязательно надо его послушать. Звук просто отпад, чувак. Я уже даже продал три штуки на борту.
– Круто, – ответил Леон, удивляясь, что кому-то нравятся песни Миня. Несколько лет назад Минь, родители которого родом из Вьетнама, занял второе место в кастинг-шоу и утверждал, что скрывается здесь, на борту, от фанатов. Леон не верил ни одному его слову и никак не соглашался на предложение Миня стать их с Люси менеджером и организовать им выступления в Лас-Вегасе. Тем не менее Миню он симпатизировал и однажды даже купил у него самодельные духи, чтобы подарить Билли на день рождения. Минь назвал смесь «Глубоководным сюрпризом», и сюрприз действительно удался.
– Ну ладно, увидимся! – Минь побрёл дальше.
Леону хотелось только одного – вернуться в тихий и спокойный отсек подводных напарников. Но придя туда, он понял, что просчитался: покоем там и не пахло.
Леон растерянно огляделся. Рядом с бассейном, рассматривая Люси, словно веслоногих рачков под микроскопом, в безупречной военной форме стоял первый офицер «Фетиды» – аргентинец по имени Альберто Мигель Альварес. Какой-то учёный вместе с ассистенткой пытался накормить Люси, не обращая внимания на то, что она спряталась в укрытии, а у входа громоздится куча раковин от мидий. Женщина-фотограф пыталась поймать в кадр биолога и Люси.
– Неужели вы не видите, что Люси только что поела и теперь переваривает пищу? – собрав остатки вежливости и самообладания, спросил учёного Леон. – Уходите, пожалуйста, вы ей мешаете.
– А вам откуда знать? – прорычал Альварес, фотограф попросила Леона не лезть в кадр, а учёный, покосившись на него, объяснил:
– Руководитель экспедиции в курсе – речь идёт о серии новых экспериментов над животным, нам уже пора приступать, иначе лаборатория не…
Всё это стало последней каплей. Уж слишком много всего в этот день произошло. Леона захлестнула дикая ярость, и, почувствовав это, Люси торопливо втянула в логово кончик пятого щупальца.
– Вон! Сейчас же! – рявкнул Леон, и все четверо потрясённо повернулись к нему.
Двое учёных и фотограф, злобно поглядывая на него, вышли. Первый офицер угрожающе придвинулся к нему, что-то сказал, но Леон его не слушал: он представил, что это не упрёки, а волны, разбивающиеся о причал. Просто шум волн в ушах. Наконец Альварес сдался и тоже ушёл.
Его напарница вылезла из логова и скользнула к нему, ловко и бесшумно передвигаясь по бассейну. Люси безмолвно попросила его рассказать, что произошло, и вместо длинных объяснений Леон просто поделился с ней воспоминаниями. О том ужасном моменте, когда Фабьенн Роджерс объявила о закрытии «Бентоса II». О том, что будущее сейчас кажется ему неприступной стеной; что Тим перестал его понимать и воспринимать всерьёз; что девочка по имени Карима опять пропала из его жизни.
Леон уловил ответную волну сочувствия с тёмной примесью печали. Но в отличие от него Люси не вышла из себя – её мысли напоминали успокаивающее журчание ручья:
