Иногда Кариме казалось, что она больше ни секунды не выдержит рядом с ней, но она знала, что прощаться с островами – и с матерью тоже – будет грустно. Из-за всех упущенных возможностей. Но одним шансом она всё-таки воспользовалась… Хорошо, что она написала Леону. Интересно, не ответил ли он ещё?
– Это ещё почему? Да что ж такое! Да, перезвоните мне обязательно, когда что-нибудь выясните. – Мать бросила трубку и пошла в ванную. Зажурчала вода в бачке, и Натали Виллберг решительным шагом направилась к двери. – Так, пошли в бассейн.
– Эй, что случилось? – спросила Карима.
– Билетов не осталось, – фыркнула мать. – Наверное, не одни мы захотели вернуться домой раньше срока. Но Хайни из авиакомпании обещал внести нас в список ожидания, если кто-нибудь откажется.
– Ну-ну, – пробормотала Карима, прихватив большое пляжное полотенце с дельфинами, которое дал ей с собой отец.
Когда Леон вернулся, лаборатория уже была занята: спиной к нему за компьютером сидел мужчина. Наверное, это Фрэнсис Монтескьё. Леон хотел бесшумно улизнуть, но подумал, что это глупо. Почему бы просто не спросить? Пересилив себя, Леон постучал, и учёный с вежливо-выжидательным видом повернулся к нему. Его симметричное лицо кофейного цвета украшали аккуратно подстриженные усики. Он намного старше Тима и одет официальнее, чем принято на борту – в полосатую рубашку.
– Что такое? – спросил он.
– Я слышал, вам кое-что известно о Люси – моём осьминоге…
Монтескьё приподнял бровь:
– Кто тебе это сказал? Это вообще не по моей части. – Он снова повернулся к столу с пробирками и, не глядя на Леона, посоветовал: – Тебе лучше обратиться к руководителю экспедиции.
– Ладно, спасибо. – Леон покосился на стопку бумаг на столе. Распечатка исчезла. Продолжая размышлять над содержанием письма, Леон вернулся на среднюю палубу.
«Осьминог C-459/IIB Люси» – как бездушно звучит. Как будто Люси всего лишь лабораторное животное. Надо попытаться разузнать о «процедуре». Может, удастся ещё что-нибудь откопать в переписке Монтескьё. Но не сейчас, пока этот тип сидит за столом, притворяясь, будто ничего не знает. Надо раздобыть его код доступа к бортовой сети. Леон задумался. Учёные работают круглосуточно, в несколько смен, но когда-то и Монтескьё должен спать…
Вторую половину дня Леон провёл за уроками, а потом в бассейне с Люси. Им обоим не нравилось, что корабль такой большой: часто они находились так далеко друг от друга, что мысленный контакт ослабевал или совсем пропадал.
После ужина, который на борту подавали уже в полшестого, кок и его помощник были свободны, и Леон решил наведаться к Миню. Вытерев руки кухонным полотенцем, Минь окинул довольным взглядом чистые железные столы и плиты камбуза, и они с Леоном, выйдя на рабочую палубу, увидели, как посадочный аппарат опускают на лебёдке в море.
– Помедленнее, ближе к правому борту, – скомандовал по рации боцман, отвечающий за все работы на палубе. – Аппарат на поверхности!
Посадочный аппарат погрузился в воду. Несколько мгновений на его металлическом каркасе ещё виднелась жёлтая и оранжевая пластиковая обшивка по бокам, а потом аппарат на металлическом тросе стал опускаться на дно. Провожая его взглядом, Леон почувствовал зависть. Когда им с Люси наконец разрешат вернуться в глубину?
Но сначала нужно кое-что выяснить.
– Слушай, ты разбираешься в компьютерах? – тихо спросил он Миня, когда поблизости никого не было.
Минь обиженно посмотрел на него:
– Что за вопрос! Какой музыкант сейчас может позволить себе
– Это всё, конечно, хорошо, – скептически проговорил Леон, пока ещё сомневаясь в компьютерных познаниях Миня, – но мне надо получить доступ к электронной почте.
– Так-так… Насколько я знаю мистера Редвея, он хочет взломать почтовый аккаунт, внедрить туда вирус и вывести из строя всю корабельную сеть. – Минь засмеялся над собственной шуткой, но, увидев выражение лица Леона, резко оборвал смех. – Леон, ты серьёзно? Не вздумай! Скажи, что ничего подобного не планируешь.
– Внедрять вирус – нет, – ответил Леон.
