Внутри огромного зала суетливо ходили люди. Группа из десяти восемнадцатилетних магов, юношей и девушек, прошествовала от одного стола с артефактами к другому. При появлении Билла все еще больше оживились, поскольку от вердикта молодого человека зависело их дальнейшее будущее. И хотя практически каждый из них знал, обладателем какого дара он являлся, силу его мог определить только Вильгельм. У некоторых дар ещё спал, но и в этом случае Билл мог с точностью сказать, каким будет этот дар, и давал заключение вместе со своими коллегами, куда стоит обратиться юным магам для получения дальнейшего образования.
Вежливо всех поприветствовав, Билл встал около своего стола, который закрепился за ним ещё три года назад, когда он девятнадцатилетним, самым юным магом из всей коллегии, был призван на службу. Магия сама распределяла, кому и где трудится на её благо, и как бы кто не относился к тому факту, что молодой мальчишка наравне с могучими магами принимает участие в самом важном событии для волшебника, подобное решение не оспаривалось. Стол стоял на месте, и никто не смог бы его убрать отсюда никакими чарами. Собственно, никто и не пытался, все происходило закономерно, как должно было происходить. А тогда, три года назад, для Билла и его родителей это стало величайшей, немыслимой честью и поводом для зависти.
Вильгельм уже настолько привык к подобному положению вещей, что не обращал внимания на мимолетные косые взгляды, однако сейчас, в свете наложенного на него заклятия, просто вынужден был приглядеться ко всем присутствующим. Конечно, не к тем мальчишкам и девчонкам, что сейчас стояли и глядели на него с немым обожанием, восхищаясь его молодостью и талантом, а к величественным старцам, шествующим рядом.
Задержав взгляд на каждом, Билл ощутил разраженное фырчанье на сгибе правого локтя. Дико испугавшись и чуть не выронив древний артефакт из рук, юноша ощутимо вздрогнул. Несколько взглядов обернулось непосредственно к нему, то ли услышав треклятый звук, то ли услышав, как жалобно звякнула стеклянная сфера внутри артефакта о толстую стенку из лунного камня.
Биллу начинало казаться, что ещё чуть-чуть, и он начнет сходить с ума. Вся его жизнь была такой замечательной до этого самого момента, что он тихо заскулил про себя от бессилия. Ничего теперь не будет, как прежде, понял он. Кому же он так наступил на лапу, что было необходимо поступить с ним подобным образом? Ведь он никогда никому не причинял вреда, не был подлым и злым, не давал никаких невыполнимых обещаний…
Совершенно расстроенный, юноша был вынужден заняться своими прямыми обязанностями, когда группа волшебников окружила его. И вот тут-то оно и началось – форменное безобразие, как будто мало ему было всего происходящего ранее. Неожиданно все начало происходить в совершенно неправильном порядке. Обычно Билл призывал отдельно взятого мага, и после произнесения формулы заклинания дар начинал тянуться к нему. Сейчас же магии десяти совершенно разных волшебников, сплетаясь, потянулись к нему ещё до произнесения заклинания. Артефакт, перекочевавший до этого на стол, сам влетел в руки опешившего Билла и, пытаясь защитить последнего от этого потока, стремился впитать все в себя, но безуспешно. Обрываясь о сферу, магия яркими разноцветными нитями пыталась прикоснуться к парню. Старшие волшебники, которые до этого сидели спокойно за своими столами, вскочили и попытались создать защитные купола, но у них ровным счетом ничего не вышло. Каулитц же, резко побледневший и растерявшийся, пытался создать свой собственный купол, и его также ждало разочарование.
Неожиданно произошло следующее: тело Билла, засветившись мягким желтоватым светом и превращаясь в плотный кокон, поглотило потоки, рассеивая их в правильном и нужном порядке. Каждая отдельная нить засветилась в виде спирали на стенках кокона, давая юноше необходимые сведения о каждом из даров.
Старшие волшебники стояли с разинутыми ртами и вглядывались в это красочное действо. Где-то в отдалении глухо произнеслась фраза – «это перерождение», которую ухватил Билл, но понять, кто произнес её, и что она означает, он не смог.
Билл стоял, широко раскинув руки в этом коконе, прекрасно понимая, что могло произойти, если бы вся эта магия все-таки прикоснулась к нему. А сейчас, когда кокон делал свое дело, ему было просто душно и страшно. Капли пота катились по бледному лицу, а сердце глухо стучало внутри.
И все кончилось вполне безболезненно, но оставило отпечаток пережитого страха на сетчатках глаз, видевших это. Билл же видел во взглядах, обращенных к нему, ещё и алчность, совершенно не понимая, почему это все происходит.
