Зов запахов полностью

Она дышала солнцем. Дышала тенью. Ее охватил особый восторг, знакомый тем, кто живет запахами. Запахи наполняли всё ее тело – ей даже хотелось стать флакончиком и удерживать в себе духи, создававшиеся в ее теле. Она не заметила, как начала писать в своем дневнике на языке обоняния.

Если остров может превратиться в бабочку, могут ли человеческие существа стать запахами?

Ей казалось, что она всё еще описывает запахи, клубящиеся вокруг, но понемногу именно эти вихри стали формировать ее тело. Она уже не была флаконом, хранящим запахи, – она вся стала тем, чем дышала на этом острове. Вода, циркулировавшая в ней, разносила запахи по всему ее телу, вплоть до кончиков ногтей.

Состоял ли аромат этого острова из ставших ветром запахов пищи, переваренной животными? Во всяком случае, он становился паром, растворенным в ветре; одна его часть погружалась в землю рядом с оливковым деревом, другая же испарялась и, поддерживаемая теплыми восходящими потоками, поднималась и присоединялась к птицам, за которыми она только что наблюдала.

Мы живем в двух мирах, существующих параллельно, – в визуальном пространстве и пространстве обонятельном. Запахи не создают видимого пейзажа. Если мы попытаемся описать окружающее нас пространство при помощи запахов, картина будет сильно отличаться от той, которую видят наши глаза.

Как правило, на фоне этих различных пейзажей жизнь проходит без проблем.

Мы плаваем в них, как дышим.

«Фурье до такой степени любил цветы, что превратил свою спальню в теплицу: осталась лишь узкая дорожка в центре комнаты, ведущая от двери к окну; все остальное пространство было занято горшками, расставленными в определенном порядке – в зависимости от размера, формы и даже качества»[25].

«Не секрет, что превыше всего – благоухание земли. Когда после дождя обрабатываешь освещенную и согретую солнцем землю, от нее поднимается сладковатый, ни с чем не сравнимый запах»[26].

Есть ли запах у неба?

Чем пахнет звездное небо?

Она хотела ощущать запахи.

Ей казалось, что вновь обретенное обоняние вернет ей прежние зрительные образы.

Можно было бы предположить, что потеря обоняния не будет роковой для ее професси-ональной деятельности – она была ювелиром – и не нанесет такого ущерба, как если бы она была, например, виноделом или парфюмером. Действительно, она работала в своей мастерской как ни в чем не бывало. Принимала заказы, приветствовала клиентов, обсуждала с ними дизайн и тип камня, который им нужен. Соседи видели, что она ежедневно занята в своей мастерской. Всё было как обычно.

Но для нее самой отсутствие обоняния было критичным. Она не ощущала больше запаха воды. Запаха камня. Пламени и воздуха. Ее излюб-ленными сюжетами были пейзажи, и на сделанных ею перстнях можно было различить то уходящую вдаль дорогу, то небо, то вход в пещеру, зовущий посетить подземные глубины.

Удивляло, что потеря обоняния не только создала пропасть между нею и материалами, с которыми она работала, – парадоксальным образом она еще и утратила способность абстрагироваться. Камни стали какими-то грубыми, чужими, их теперь невозможно было преобразить.

Конечно, можно было сказать, что все это – лишь ее ощущения. Вероятно, так оно и было. Тем не менее, одиноко сидя в своей мастерской, она обрабатывала камни. Вокруг была пустота – она не чувствовала ни дуновений ветра, ни согревающего пламени. Тропические растения, которые она выращивала и которым уделяла много внимания, одно за другим засыхали. От цветочных горшков больше не исходил запах земли.

Потом, однажды, когда она уже почти смирилась с мыслью, что обоняние к ней никогда не вернется, она вдруг почувствовала запах воды. Она находилась в крытой галерее, и ей вдруг показалось, что по спине как будто стекают дождевые капли. Обернувшись, она увидела прохожих под зонтиками. По всей видимости, начался дождь.

Как одержимая, она снова начала создавать влажные пейзажи. Во время прогулок она собирала всякие плоды с кустов, трогала листья, покрытые утренней росой, вдыхала аромат травы, которую топтала.