Вода к ней вернулась, она чувствовала вешние воды ногами, обутыми в сапоги, ощущала ливень, намочивший ее тело и камни.
По сравнению с прежними ощущениями запах был слабым, но его скромное присутствие было для нее драгоценно. Ей казалось, что запах гладит ее по голове, как гладят ребенка. Ощущение было легчайшим, но сердце от него затрепетало.
На протяжении всей своей карьеры ювелира она была чувствительна к запаху камня, с которым работала. Сами по себе камни не такие душистые, как другие материалы – дерево, например, или смола, но некоторые из них, если на них брызнуть воды, издают запах минералов. И пейзажи, которые она создавала, содержали в себе запахи этих камней и скал.
Камни снова были с ней.
Ее руки, ее пальцы снова принадлежали ей.
Она ныряла в глубины запаха, как будто проскальзывала под кожу камня. Двигаясь, она ощущала, как ее овевают струи невероятно ароматного воздуха. Она думала, что ее камни должны чувствовать то же самое. Ей казалось, что теперь она дышит не носом, что запахи воздуха и камней приходят к ней через пальцы.
Какими бы ни были запахи, ее очаровывало их присутствие. Всё вокруг словно сверкало. Излучало тепло. С каждым вздохом она будто обнимала что-то, вбирала в себя. Ее столько всего окружало. Ей казалось, что она вдруг прозрела, вернулась из мира тьмы. Но, говорила она себе, разница заключается в том, что, с тех пор как обоняние вернулось, я живу одновременно и в окружающем мире, и в том, который вбираю в себя.
В пейзажи, которые она создавала, постепенно возвращались и другие запахи. После воды она ощутила аромат хлорофилла. Потом древесной коры. Нагретой солнцем скалы. Цветов, которых она не видела, но чье благоухание донес до нее легкий бриз. Потом появились запахи, не существующие в реальном мире, – запахло пурпурными листьями, мерцающими в темноте тропинками, алыми пещерами. Эти ароматы обитали лишь в ее воображении, в пейзажах, вновь обретших формы и измерения. И она поняла, что больше всего ей не хватало именно этого – способности чувствовать запахи, приходящие из снов.
«Пожалуйста, не уходи. Я буду грустить без тебя», – нежно прошептала она вернувшемуся обонянию.
Потом она создала целую серию колец с лазуритом. Грубо обработанный камень наводил на мысли о морских глубинах, о небе и уходящем за горизонт океане. У тех, кто рассматривал кольца, возникало желание нырнуть в эти воды, встретить там прозрачных рыб, синие отблески на морском дне, птиц с крыльями цвета камня, улетающих в синеву. Вдохнуть запах всех несуществующих океанских обитателей.
Эти ее работы не были пейзажами в полном смысле слова, и тем не менее у тех, кто ими любовался, возникало ощущение, что они там.
Камни, которые она вставила в кольца, вместе с ней излучали радость от того, что родились в окружении невероятных ароматов.