Ее пребывание за границей, первоначально запланированное на два года, было продлено. Нашлась галерея, по достоинству оценившая ее работы и начавшая их выставлять. Жителям этой страны, известным своей любовью к лесам и дикой природе, пришлись по душе краски, извлеченные из растений. В конце концов она поселилась там и начала преподавать изобразительное искусство. Первое время они со скульптором писали друг другу письма о травах и деревьях. На его конвертах всегда были рисунки – собачка, или рука в приветственном жесте, или дерево. Он писал о саде в лесу. Государство в конечном счете выиграло дело, и строительство дороги началось. «Я хочу, чтобы вы помнили этот сад, – написал он однажды, – даже если никогда его не видели. Возможно, именно поэтому вы сможете воплотить его в жизнь там, где находитесь. Глядя на сад, всего не видишь.
Она подумала о его больших руках. Она не знала их запаха, но, поскольку эти руки были в постоянном контакте с материалами, она была уверена, что от них исходит благоухание древесной коры, пахнет железом и медью. Она предложила ему устроить выставку в ее новом городе, убеждала, что в здешних густых лесах он найдет вдохновение.
Их переписка со скульптором внезапно кончилась – он неожиданно скоропостижно скончался. Возможно, именно тогда она решила никогда не возвращаться на родину. Она останется в своей новой стране, под сенью приютивших ее деревьев.
Его больше не было, но осталась подаренная им шкатулка, и она продолжала чувствовать его присутствие. На протяжении десятка лет, каждый раз, когда она поднимала крышку, распространялся запах его туевого «леса». Этот аромат, до некоторой степени принадлежавший художнику, придавал ей сил. У нее создавалось впечатление, что руки мастера, вырезавшие скульптуру, были где-то рядом.
Прошло лет двадцать. Открыв шкатулку после длительного перерыва, она вдруг поняла, что запах стал слабее. Это неожиданное открытие потрясло ее. До сих пор она не сомневалась, что с ее лесом ничего не произойдет, что он останется неизменным, как скульптура.
Возможно, в ее лесу в течение дня происходили изменения.
Если именно этот лес связывал ее с другими людьми, не было ничего удивительного в том, что ее собственный мир был зачарованным и молчаливым.
Лес на рассвете, лес в сумерках. Она не знала, как пахнет в лесах ранним утром, но запах, который исходил от ее леса по утрам, казался особенно тихим. Как синий час, наступающий дважды в сутки. Говорят, что в лесах в это время воцаряется тишина, что звери и птицы умолкают, а небо становится синим.
Не стоило думать о том, что запах с каждым днем слабеет. Ее лес входил в синий час. Можно сказать, «наконец входил» – ведь этот лес с самого рождения был сумеречным. Она так и не осуществила намерение сделать «ореховую» серию работ, но если в произведениях ее друга-скульптора таилось время, можно сказать, что она продолжала наблюдать за тем, как эволюционировал запах леса, который он ей подарил, и вот наступили сумерки. Возможно, настал момент встречи. Художник настаивал на том, что этому произведению требуется время, чтобы быть завершенным. Может быть, и для ее шкатулки, и для всех прочих лесов, заключенных в шкатулки, настало время существования в предрассветной тишине.
Той ночью ей приснился сон. Она была где-то в глубокой тьме со шкатулкой в руках. Вокруг нее все было исключительно синего цвета, словно она находилась на абстрактной картине. Но по мере того как глаза привыкали к темноте, она стала различать молчаливые фигуры людей, как будто собравшихся для какого-то действа. Все они держали в руках шкатулки, обитые металлом – железом или свинцом. Шкатулки были разных размеров и формы – прямоугольные и круглые. Она поняла, что, не зная того, тоже участвует в этом. Все принялись осторожно открывать шкатулки. Она повторяла действия собравшихся. Из некоторых шкатулок медленно поднимались и исчезали лазурные струи-облака, становившиеся потом огромным лесом. Из одной шкатулки вырвалось облако и превратилось в озеро. Еще из каких-то вылетали и бесшумно исчезали стаи птиц. Откуда-то появилась река и потекла к озеру. Из последней шкатулки вдруг подул и зашелестел листвой легкий ветерок. Окутанная ароматом туи, она, как и все собравшиеся, стояла и держала в ладонях открытую шкатулку, созданную руками скульптора.