«Запахи обычно испаряются. Но смола, которая при комнатной температуре почти ничем не пахнет, сохраняет свой запах. Аромат от нее исходит, только когда ее нагревают и она начинает таять»[32].
Однажды мне пришла посылка от художника Пьера-Паоло Кальцолари. Это была шкатулка размером 23 на 38 на 35 сантиметров. Она оказалась под дверью моего дома – подарок-вопрос, подарок-вызов. В шкатулке было три этажа. На верхнем лежала обгоревшая деревяшка, железные, оловянные и медные палочки, кусочки ультрамаринового пигмента, берлинской лазури, желтого кадмия и сурика, пчелиный воск, кофе, черная соль, сандарак, гуттаперча, кусок древесины ливанского кедра, на котором было написано «поджечь!». На средней полке – два листика табака, две ракушки, два гвоздя из разных материалов и какой-то засохший мох. В самом низу лежали стебли роз с настоящими цветками, лоскут фланели, войлок, камешек или что-то в форме грецкого ореха, свинцовая пластинка, листик, покрытый солью, и два куска ткани, один пропитанный яичной темперой, другой – льняным маслом.
Художник создавал картины из табачных листьев, свинца и соли. Содержимое подаренной шкатулки было образцами материалов, которые он использовал в своем творчестве. В тот же день он прислал мне сообщение, в котором выразил надежду, что запах при пересылке не исчез. Стебель розы, находившийся в сосуде с небольшим количеством воды, во время многодневного путешествия не завял.
Я вдыхала запах каждого образца. Запах отдельных элементов был хотя и легким, но узнаваемым – материалы, соприкасавшиеся друг с другом, обменивались своими ароматами, и различить их подчас было трудно. Мне хватило этого, чтобы вообразить атмосферу, окружавшую художника. Десятки килограммов табачных листьев, пигментов, соли (пахнет ли соль чем-нибудь?), металлов… Эта шкатулка давала мне возможность представить, чем пахнет в мастерской художника, и в то же время показывала, как я далека от нее, поскольку не давала мне почувствовать всей мощи этих запахов, даже если я могла вообразить их.
