– Замечали, поди, что детки часто на бабу или деда больше похожи, чем на родителей? Ну вот. Спите, галчата, не злите старую ведьму!
– Ты не старая! – радостно воскликнул Богдан, но остальные зашикали на него. Я вздохнула. Против того, что ведьма, не возразил ни один.
С окончанием зимы дни полетели пугающе быстро. Мысленно собираясь в дорогу, я бог знает зачем засеяла огород. Лето вступило в свои права – даже после ливня вода не стояла, растения жадно пили небесную влагу. Кошки нежились на солнце, козы яростно уничтожали кустарник в округе – мало заготовила веников в этом году, и они изголодались по веткам.
Пава исчезла в начале весны, и я предполагала худшее. Но ведь ворона могла не погибнуть, а отправиться искать Птицелова. А потом умная птица показалась вновь, но лишь чтобы выпросить еды, а после сразу исчезала в лесу.
– Какая же я дура! – наконец, воскликнула я, когда заметила рядом с ней другую ворону. – Ты высиживала яйца!
Ворона согласно каркнула, схватила кусочек засохшей каши и снова улетела. Проводив её взглядом, я обернулась в сторону поля – слишком истошными были детские крики, доносившиеся оттуда. Они всегда были шумными, и часто бегали взапуски, но сейчас они мчались так, словно их преследуют. А я…Я просто стояла столбом, не в силах сообразить, что делать, если и впрямь. Первуша, оправдывая имя, добежал до меня первым, и нагнулся, уперевшись руками в колени – отдышаться.
– Тётка Яга! Там! Пришли!
Заныло тревожно сердце, но тут паренёк набрал в грудь побольше воздуха и сообщил:
– Витязи наши! Раненные почти все, и царевич с ними, настоящий, а конь у него!
– Сам рыжий, а грива точно золотая, – медленно как во сне произнесла я, и Первак удивленно поднял на меня красное вспотевшее лицо:
– Ага, такой! Копыта с тарелку, ей-богу, а хвост землю метёт!
Добежали остальные дети, загалдели, но я не слышала. Пришёл-таки, Ванька!
– Быстро! Воду ставьте, очаг во дворе растопите, кормить гостей надо, – шуганула я своих маленьких помощников, взяла на руки изрядно потяжелевшего Ждана и пошла по тропинке, щурясь от солнца.
– Ну, здравствуй, Яга! – гулко произнёс Иван, ехавший далеко впереди обоза. Я молча рассматривала его, позабыв все слова. Всё те же широкие плечи и богатырская стать, но лицо словно осунулось, глаза постаревшие, уставшие. Он с изумлением рассматривал Ждана, извивающегося у меня на руках. – Надеялся, что твой дом уцелел. Людям отдых нужен.
Я невольно подняла брови, и царевич поправился:
– И ты, конечно. Рад, что ты жива и здорова.
– Даже лучше – обзавелась детьми. У меня их семеро по лавкам, – усмехнулась я, наконец, разлепив губы. Иван спрыгнул с коня и повёл его под уздцы, шагая рядом со мной.
– Ты изменилась, – заметил царевич, и я кивнула:
– Ты тоже.
Мы снова замолчали.
– Слышала, ты женился?
– Откуда? – вскинулся и будто бы взъерошился Иван, и я отшутилась, хоть и недалеко от правды:
– Птичка на хвосте принесла. Не на Василисе ли часом?
– На ком? – непонимающе нахмурился Иван-царевич, и я разочарованно вздохнула. Успела же себе напридумывать! Такая была бы пара красивая. Но на нет и суда нет. – Жена моя нынче чужеземка, дочь хана. Примирились с их народом, союз скрепить надо было. Братья старшие уже женаты, так что…
Он с досадой поморщился, и мне стало за него немножко обидно – видно, не заладился династический брак. Сказать, что стерпится-слюбится – не поверит ведь.
– И где твоя жена? – грубовато поинтересовалась я.
– При дворе у батюшки, сразу уехала. А теперь и я туда путь держу. Брат в крепости остался на границе, а меня с ранеными домой отправили, кто уже к бою не годен.
– Помогу всем, чем смогу, – искренне пообещала я, но вместо благодарности царевич бросил на меня хмурый взгляд, в котором ясно читалось: «Куда ты денешься!».
Кто не мог идти или ехать верхом – сидели и лежали на телегах. Я невольно поёжилась, увидев воинов с короткими культями – у кого не было руки выше локтя, у кого ноги. Живое воображение рисовало мне условия, в которых здесь проходила ампутация – и я в который раз изумилась живучести этих людей.
Закашлял надсадно седой витязь – поднесла ему кружку парного молока и присмотрелась, не знакомо ли его лицо. Ну, точно!
– Добрая ты баба, Яга, будь здорова, – обратился он ко мне, возвращая пустую чашку. Этот старик был среди небольшого отряда Ивана в первую нашу встречу.
– И тебе не хворать, – кивнула я, но тот возразил:
– Отвоевался. Предки поди заждались. Кашель как прицепился с зимы – не отпускает.
– Погоди помирать, доживи до редьки, – пихнул его в бок сосед. – Сок с мёдом смешать – верное средство, говорю!