– Никаких «вроде», – строго сказал Финиковый. – Это твой единственный источник воды. К тому же вода будет охлаждать организм, чтобы ты благополучно не сгорел на работе. И если повезет, то и от ожогов защитит. Гидрокомбинезон из суперпрочного материала, хотя, признаюсь, не ахти как помогает. Всегда будь начеку. А то пикнуть не успеешь, как в шашлычок превратишься. Ясно?
Новичок по-ученически кивнул. Он стал похож на угодливого болванчика.
– Я не собираюсь пугать тебя. Просто прошу заранее избавиться от иллюзий, что будет пикник у костра.
– Ощущение, будто мы внутри пылесосного мешка.
– Так и есть, черепок. Так и есть.
– А тут всегда так жарко?
– Всегда, – грустно подтвердил Финиковый. – И это еще включены охлаждающие устройства. Впрочем, они уже давно на ладан дышат. Не работают, а гудят впустую. Вот на работе будет по-настоящему жарко. Не забывай пить. Мелкими глотками, но постоянно. Если сходил в душ, а сходить ты должен был обязательно, то потеть не придется. А вот если захочешь помочиться – тут же валяй. Не отходя от кассы. В области промежности и бедер у тебя специальный резервуар для накопления мочи, – Финиковый наглядно похлопал себя по ляжкам. Звук был хлопающим, пустотелым, а в остальных местах раздавался булькающий отзвук. – Отводная трубка ведет прямо туда. Так что любой каприз ради вашей исполнительности.
В это время транспорт выполз с тугого шлюза – и взору работяг предстала Печь.
4
Истопник вполуха слушал то, о чем говорил Финиковый.
Со времен Второго Протуберанца большая часть населенных пунктов планеты превратились поначалу в ожоговые центры, а затем, спустя около года – в онкологические диспансеры. Опухоли косили людей нещадно, как мор. Чтобы не стать очередной прослойкой нефти, остатки человечества спешно принялись искать возможные пути спасения.
Первый из них – побег. В считанные годы сплоченная масса наций под прикрытием наспех обустроенных солнцезащитных куполов, погибая пачками, с пузырящейся, дымящейся кожей и сваренными вкрутую легкими, – построили несколько планетолетов. Цель была проста и очевидна, и крайне трудна в реализации. Освоить Марс. Как можно скорее перебраться к новому, более-менее пригодному обиталищу.
Второй путь – захоронение и выжидание. Зарыться глубоко под землю, кое-как обосноваться, запастись терпением и надеждой, что в обозримом будущем ситуация на планете наладится. Таяние льда на полюсах привели к всемирному, прямо-таки библейскому потопу. И единственно доступными местами для жизни оказались горные массивы. Вокруг хребтов были сооружены колоссальные Печи. Они выпускали густой черный смог, с примесью специальных химических веществ. Это позволяло искусственным тучам не рассеиваться, не опадать – а удерживаться на заданной высоте довольно длительное время. Тем самым создавая некий облачный щит, дымную заслонку. Гарь закрывала яростные лучи чудовищного, смертельно опасного солнца.
– Разумеется, этого оказалось недостаточно, чтобы полностью прикрыть небосвод, – говорил Финиковый. – Лишь небольшой островок пребывает в относительной безопасности. А смельчаки, что отправляются добывать горючее для Печей, не могут пожаловаться на долгую и насыщенную жизнь. Впрочем, как и все мы.
Так называемая элита общества обосновалась под землей. Политики, ученые, узкопрофильные специалисты, люди искусства и просто богачи имеют в своем распоряжении запутанную сеть ходов и комнат. Огромные лабиринты помещений и спален. Целые разветвленные города. Никто из работяг толком не может рассказать, что там происходит и как там вообще живут. Те слухи, что доходят до них – разрозненны, отрывчаты, противоречивы.
Люди попроще и победнее – маргиналы, бедняки, выжившие пролетарии и прочие условные везунчики, – живут в выдолбленных ячейках внутри гор. Они удерживают небо в подкопченном состоянии и параллельно обеспечивают подземных жителей энергией.
– И вот, любуйся, – довольно заключил Финиковый. – Наша прелесть.
Каждый раз, видя Печь, истопник замирал. Зрелище было грандиозным, и едва ли умещалось в сознании то, что оно управляемо. Печь представляла собой не что иное, как рукотворный, искусственный вулкан – с вырытой котловиной и огромным дымоходом – почти треть километра вширь и около полукилометра ввысь. С широкого, грязно-серого жерла валил густой, жирный, черный дым. Валил исполинским буграми – шевелясь, расходясь волнами и раскатистым гулом наполняя плато.
С востока вид заслоняли горные кряжи, а на западе дряблой серой простыней лежал океан. Там же находился док, разгрузочные краны и подковообразная площадка для сброса мусора на сжигание. Несколько кранов работало, вынимая из танкеров контейнеры с добытыми отходами и доставляя их в сектора. Внутри секторов копошились работяги.
Печь производила угнетающее, давящее впечатление. Словно громадный черноземный червь все выползал и выползал из недр бетонного логова, поглощая небо, рассасываясь по его поверхности мускулистым, подвижным пластом.
Выдержав паузу, Финиковый продолжал:
