В это время пепельные лепестки продолжали трепыхаться в блуждающем ветерке, словно миллионная стая всполошенных, некогда живших здесь бабочек.
5
Работяги продолжали сидеть, зевая и вяло переговариваясь, когда транспорт зашел в тоннель и вскоре остановился.
– Не дергайся, – сказал Финиковый новичку. – Мы люди режимные. Действуем четко по расписанию.
– Ох и душно здесь, – пожаловался новичок.
– Ага, дуйки выключились, – показал на решетчатые полосы на потолке. – Это еще не предел. Вот во время работы будет самое пекло.
Наконец выдвижной коридор прикрепился к люку – и группа безмолвно, гуськом, задвигалась к выходу. Истопник осторожно выпрямился, но все равно закашлялся.
Они оказались в пустом и темном трапе. Вышли к небольшому холлу – сплошь усеянному у стен кадками с растениями. С холла по сторонам вело много коротких поворотов, ведущих к закрытым панелям. Все они горели блеклым сероватым светом.
Первые завернули налево и направились к ступенькам. Группа последовала за ними.
– Облом, – проворчал Финиковый.
– Что такое? – тревожно подхватил новичок.
– Снова пилить на пятый этаж, – с огорчением произнес Финиковый. Новичок любопытно крутил головой, сбивая шаг, наступая на пятки впереди идущему и подставляя свои пятки идущим позади.
– Почему именно на пятый? Тут нигде нет указателя. Или всегда на пятый?
– Нет, не всегда. Наш маршрут туда, где темно. Где не горят ультрафиолетовые лампы.
– Не понял.
Истопник сердито вздохнул.
– Фотосинтез, черепок, – язвительно заметил. – В Тартаре тебе ничего не рассказывали о фотосинтезе?
Новичок простодушно пожал плечами.
– Растения выделяют кислород. Газ, которым мы дышим. Они испускают его при воздействии ультрафиолета. Вот, глянь на потолок – длинные тонкие трубки. Это ультрафиолетовые лампы. Для нас же ультрафиолет в больших дозах вреден и опасен. Хирон автоматически определяет нам маршрут, отключая лампы. И, получается, там мы должны пройти. А когда мы пройдем – включит снова. Потому что растения должны и дальше выделять кислород, а мы и дальше должны дышать. Раньше источником ультрафиолета было солнце. Но теперь оно взбесилось и стало жарить нас, как ощипанных курей. Последствия ты видел сам.
Новичок послушно кивал. По его лицу невозможно было определить, понимает ли он хоть слово.
– Так же, кстати, будет у тебя в комнате, – терпеливо продолжал истопник. – Полно растений, которым нужен ультрафиолет. И ты, которому нужен кислород. И Хирон, который тебе все это регулирует. Замкнутый цикл.
К ним обернулся рыхлый, пожеванный работяга и простодушно ухмыльнулся. Его лицо было похоже на подгоревший блин.
– Мы все тут – создатели туч.
– Иди давай, создатель, – желчно рявкнул истопник.
– Хирон всегда показывает путь, – добавил Финиковый. – И водит нас по коридорам, как баранов.
– Ну, тут уже каждый все расставит по своим местам, – веско сказал истопник и внимательно взглянул на новичка. – Ты вот, к примеру, со временем заметишь, что мы могли бы подниматься на пятый этаж на лифте. Ведь он здесь существует. И не один. Громадные грузовые гробы. Они способны за раз отвезти всю нашу группу на нужный этаж. Но вот уже почти полгода, как лифты не работают. С тех пор мы таскаемся пешочком. Ты, может быть, спросишь – а почему не работают? Или, что еще важней, почему до сих пор не починены? Отвечаю. По официальной версии Печь, как оказалось, уже не вырабатывает достаточное количество тепловой энергии.
– А по неофициальной, – подхватил Финиковый, – в тот день, когда лифты стали, в Тартаре церемонно и с помпой открылся спортивный комплекс с десятью теннисными кортами, бассейнами и футбольным стадионом.
Истопник исподволь следил за реакцией новичка. Тот тщательно смотрел под ноги, боясь повторно зацепиться за ступеньку и зарыть носом в бетон. Тогда истопник мельком обернулся к Финиковому и обменялся с ним быстрыми взглядами.
Новичок задумался.
– О кортах не слышал, не знаю. Но, когда я жил в Тартаре, у нас часто бывали перебои со светом, – скромно заметил.
– Надо же, – фыркнул истопник. – И что вы, со свечами ходили?
Новичок непонимающе пожал плечами.
Группа добралась к терминалу ожидания. Это была вместительная, просторная комната. Тусклый свет лился из дальней голой стены. В противоположном от входа углу чернел квадрат экрана.
В терминале во всю ширь тянулись ряды дырчатых скамеек, спинками прижатых друг к другу. По периметру маячили буйные заросли.
Большая часть рабочих расхлябанно расселась на скамьях, другие заняли очередь у голой стены.
– Садись, отдыхай, – сказал Финиковый. Скосился на свой циферблат. – Еще пятнадцать минут до твоего звездного лопато-часа.
Новичок сел рядом. Беспокойно разглядывал комнату. Истопник огляделся, едва задерживаясь на чем-то, достойном внимания. Вокруг были лишь заскорузлые работяги – в ожидании труда и борьбы за жизнь.
