| Still there were one or two old men who had heard similar doctrines from the missionaries, and these felt a desire to occupy an idle moment by pursuing a subject that they found so curious. | Все же здесь присутствовали два или три старика, которые уже слышали нечто подобное от миссионеров и готовы были обсудить на досуге вопрос, казавшийся им таким занятным. |
| "This is the Good Book of the pale-faces," observed one of these chiefs, taking the volume from the unresisting hands of Hetty, who gazed anxiously at his face while he turned the leaves, as if she expected to witness some visible results from the circumstance. "This is the law by which my white brethren professes to live?" | - Так, значит, это и есть Добрая Книга бледнолицых? - спросил один из вождей, взяв томик из рук Хетти, которая с испугом глядела на него, в то время как он перелистывал страницы. -Это закон, по которому живут мои белые братья? |
| Hist, to whom this question was addressed, if it might be considered as addressed to any one, in particular, answered simply in the affirmative; adding that both the French of the Canadas, and the Yengeese of the British provinces equally admitted its authority, and affected to revere its principles. | Уа-та-Уа, к которой, по-видимому, был обращен этот вопрос, ответила утвердительно, добавив, что канадские французы уважают эту книгу, так же как и ингизы. |
| "Tell my young sister," said the Huron, looking directly at Hist, "that I will open my mouth and say a few words." | - Передай моей юной сестре, - произнес гурон, глядя на Уа-та-Уа, - что сейчас я открою рот и скажу несколько слов. |
| "The Iroquois chief go to speak - my pale-face friend listen," said Hist. | - Пусть ирокезский вождь говорит - моя бледнолицая подруга слушает, - ответила делаварка. |
| "I rejoice to hear it!" exclaimed Hetty. "God has touched his heart, and he will now let father and Hurry go." | -Я рада слышать это! - воскликнула Хетти. - Бог смягчил его сердце, и теперь он отпустит отца и Непоседу. |
| "This is the pale-face law," resumed the chief. "It tells him to do good to them that hurt him, and when his brother asks him for his rifle to give him the powder horn, too. | - Так, значит, это закон бледнолицых? -продолжал вождь. - Этот закон приказывает человеку делать добро всем обижающим его. И когда брат просит ружье, закон приказывает отдать также и пороховницу? |
| Such is the pale-face law?" | Таков ли закон бледнолицых? |
| "Not so - not so -" answered Hetty earnestly, when these words had been interpreted - "There is not a word about rifles in the whole book, and powder and bullets give offence to the Great Spirit." | - Нет, совсем не таков, - ответила Хетти серьезно, когда ей перевели эти слова. - Во всей книге нет ни слова о ружьях; порох и пули неугодны Великому Духу. |
| "Why then does the pale-face use them? | - Тогда почему же бледнолицые пользуются и тем и другим? |
| If he is ordered to give double to him that asks only for one thing, why does he take double from the poor Indian who ask for no thing. | Если им приказано отдавать вдвое против того, что у них просят, почему они берут вдвое с бедного индейца, который не просит ничего? |
| He comes from beyond the rising sun, with this book in his hand, and he teaches the red man to read it, but why does he forget himself all it says? | Они приходят со стороны солнечного восхода со своей книгой в руках и учат краснокожего читать ее. Но почему сами они забывают о том, что говорит эта книга? |
