| The question was put by Hist, in her own imperfect English, but in a way that was easy to be understood. | Уа-та-Уа задала этот вопрос на ломаном английском языке, но все-таки достаточно понятно. |
| Hutter was too stern and obdurate by nature to shrink from the consequences of any of his acts, and he was also too familiar with the opinions of the savages not to understand that nothing was to be gained by equivocation or an unmanly dread of their anger. | Хаттер был по натуре слишком крут и упрям, чтобы уклоняться от ответственности за свои поступки. Кроме того, хорошо зная взгляды дикарей, он понимал, что ничего не добьется изворотливостью или малодушной боязнью их гнева. |
| Without hesitating, therefore, he avowed the purpose with which he had landed, merely justifying it by the fact that the government of the province had bid high for scalps. | Итак, не колеблясь, он признался во всем, сославшись в оправдание лишь на высокие премии, обещанные начальством за скальпы. |
| This frank avowal was received by the Iroquois with evident satisfaction, not so much, however, on account of the advantage it gave them in a moral point of view, as by its proving that they had captured a man worthy of occupying their thoughts and of becoming a subject of their revenge. | Это чистосердечное заявление было встречено ирокезами с явным удовольствием, вызванным, впрочем, не столько моральным преимуществом, которое они таким образом получили, сколько доказательством, что им удалось взять в плен человека, способного возбудить их интерес и достойного стать жертвой их мстительности. |
| Hurry, when interrogated, confessed the truth, though he would have been more disposed to concealment than his sterner companion, did the circumstances very well admit of its adoption. | Непоседа, допрошенный в свою очередь, также во всем покаялся. |
| But he had tact enough to discover that equivocation would be useless, at that moment, and he made a merit of necessity by imitating a frankness, which, in the case of Hutter, was the offspring of habits of indifference acting on a disposition that was always ruthless, and reckless of personal consequences. | При других обстоятельствах он скорее прибегнул бы к каким-нибудь уверткам, чем его более солидный товарищ, но, понимая, что всякое запирательство теперь бесполезно, волей-неволей последовал примеру Хаттера. |
| As soon as the chiefs had received the answers to their questions, they walked away in silence, like men who deemed the matter disposed of, all Hetty's dogmas being thrown away on beings trained in violence from infancy to manhood. | Выслушав их ответы, вожди молча удалились, считая для себя вопрос решенным. |
| Hetty and Hist were now left alone with Hutter and Hurry, no visible restraint being placed on the movements of either; though all four, in fact, were vigilantly and unceasingly watched. | Хетти и делаварка остались теперь наедине с Хаттером и Непоседой. Никто, по-видимому, не стерег их, хотя в действительности все четверо находились пол бдительным и непрерывным надзором. |
| As respects the men, care was had to prevent them from getting possession of any of the rifles that lay scattered about, their own included; and there all open manifestations of watchfulness ceased. | Индейцы заранее приняли необходимые меры, чтобы помешать мужчинам завладеть ружьями, находившимися неподалеку, и этим как будто все ограничилось. |
| But they, who were so experienced in Indian practices, knew too well how great was the distance between appearances and reality, to become the dupes of this seeming carelessness. | Но оба пленника, хорошо зная индейские обычаи, понимали, как велика разница между видимостью и действительностью. |
