| Don't begin your career with the wails of women and the cries of children. | Не начинай своего поприща воплями женщин и плачем детей! |
| Bear yourself so that Hist will smile, and not weep, when she meets you. | Веди себя так, чтобы Уа-та-Уа улыбалась, а не плакала, когда встретится с тобой. |
| Go, then; and the Manitou presarve you!" | Ступай, и да хранит тебя Маниту! |
| "My brother will stay here with the scow. | - Мой брат останется здесь. |
| Wah will soon be standing on the shore waiting, and Chingachgook must hasten." | Уа скоро выйдет на берег, и Чингачгук должен торопиться. |
| The Indian then joined his two co-adventurers, and first lowering the sail, they all three entered the canoe, and left the side of the ark. | Затем индеец присоединился к своим товарищам. Спустив предварительно парус, все трое вошли в пирогу и отчалили от ковчега. |
| Neither Hutter nor March spoke to Deerslayer concerning their object, or the probable length of their absence. | Хаттер и Марч не сказали Зверобою ни о цели своей поездки ни о том, сколько времени они пробудут в отсутствии. |
| All this had been confided to the Indian, who had acquitted himself of the trust with characteristic brevity. | Все это они поручили индейцу, и он выполнил задачу со своим обычным немногословием. |
| As soon as the canoe was out of sight, and that occurred ere the paddles had given a dozen strokes, Deerslayer made the best dispositions he could to keep the ark as nearly stationary as possible; and then he sat down in the end of the scow, to chew the cud of his own bitter reflections. | Не успели весла двенадцать раз погрузиться в воду, как пирога исчезла из виду. Зверобой постарался поставить ковчег таким образом, чтобы он по возможности не двигался. Затем он уселся на корме и предался горьким думам. |
| It was not long, however, before he was joined by Judith, who sought every occasion to be near him, managing her attack on his affections with the address that was suggested by native coquetry, aided by no little practice, but which received much of its most dangerous power from the touch of feeling that threw around her manner, voice, accents, thoughts, and acts, the indescribable witchery of natural tenderness. Leaving the young hunter exposed to these dangerous assailants, it has become our more immediate business to follow the party in the canoe to the shore. The controlling influence that led Hutter and Hurry to repeat their experiment against the camp was precisely that which had induced the first attempt, a little heightened, perhaps, by the desire of revenge. | Однако вскоре к нему подошла Джудит, пользовавшаяся каждым удобным случаем, чтобы побыть наедине с молодым охотником. Предпринимая свой второй набег на индейский лагерь, Хаттер и Непоседа руководствовались теми же самыми побуждениями, которые внушили им в первую попытку; к ним лишь отчасти примешивалась жажда мести. |
| But neither of these two rude beings, so ruthless in all things that touched the rights and interests of the red man, thought possessing veins of human feeling on other matters, was much actuated by any other desire than a heartless longing for profit. | В этих грубых людях, столь равнодушных к правам и интересам краснокожих, говорило единственное чувство - жажда наживы. |
| Hurry had felt angered at his sufferings, when first liberated, it is true, but that emotion soon disappeared in the habitual love of gold, which he sought with the reckless avidity of a needy spendthrift, rather than with the ceaseless longings of a miser. | Правда, Непоседа в первые минуты после освобождения был очень зол на индейцев, но гнев скоро уступил место привычной любви к золоту, к которому он стремился скорее с необузданной алчностью расточителя, чем с упорным вожделением скупца. |
