| Laying his rifle in the bottom of the canoe, Deerslayer stooped to give the latter a vigorous shove from the shore, when a powerful Indian leaped through the bushes, alighting like a panther on his back. | Положив ружье на дно ее, Зверобой уже нагнулся, чтобы сильным толчком отогнать пирогу от берега, как вдруг здоровенный индеец, выбежавший из кустов, прыгнул, как пантера, ему на спину. |
| Everything was now suspended by a hair; a false step ruining all. | Все повисло на волоске. Один ложный шаг мог все погубить. |
| With a generosity that would have rendered a Roman illustrious throughout all time, but which, in the career of one so simple and humble, would have been forever lost to the world but for this unpretending legend, Deerslayer threw all his force into a desperate effort, shoved the canoe off with a power that sent it a hundred feet from the shore, as it might be in an instant, and fell forward into the lake, himself, face downward; his assailant necessarily following him. | Руководимый великодушным чувством, которое навеки обессмертило бы древнего римлянина, Зверобой, чье простое и скромное имя, однако, осталось бы в безвестности, если бы не наша непритязательная повесть, вложил всю свою энергию в последнее отчаянное усилие и оттолкнул пирогу футов на сто от берега, а сам свалился в озеро, лицом вперед; его противник, естественно, упал вместе с ним. |
| Although the water was deep within a few yards of the beach, it was not more than breast high, as close in as the spot where the two combatants fell. | Хотя уже в нескольких ярдах от берега было глубоко, вода в том месте, где свалились оба врага, доходила им только по грудь. |
| Still this was quite sufficient to destroy one who had sunk, under the great disadvantages in which Deerslayer was placed. | Впрочем, и этой глубины было совершенно достаточно, чтобы погнить Зверобоя, который лежал под индейцем. |
| His hands were free, however, and the savage was compelled to relinquish his hug, to keep his own face above the surface. | Однако руки его оставались свободными, а индеец был вынужден разомкнуть свои цепкие объятия, чтобы поднять над водой голову. |
| For half a minute there was a desperate struggle, like the floundering of an alligator that has just seized some powerful prey, and then both stood erect, grasping each other's arms, in order to prevent the use of the deadly knife in the darkness. | В течение полминуты длилась отчаянная борьба, похожая на барахтанье аллигатора, схватившего мощную добычу не по силам себе. Потом индеец и Зверобой вскочили и продолжали бороться стоя. Каждый крепко держал противника за руки, чтобы помешать ему воспользоваться в темноте смертоносным ножом. |
| What might have been the issue of this severe personal struggle cannot be known, for half a dozen savages came leaping into the water to the aid of their friend, and Deerslayer yielded himself a prisoner, with a dignity that was as remarkable as his self-devotion. | Неизвестно еще, кто бы вышел победителем из страшного поединка, но тут с полдюжины дикарей бросились в воду на помощь своему товарищу, и Зверобой сдался в плен с достоинством столь же изумительным, как и его самоотверженность. |
| To quit the lake and lead their new captive to the fire occupied the Indians but another minute. | Через минуту новый пленник стоял уже у костра. |
| So much engaged were they all with the struggle and its consequences, that the canoe was unseen, though it still lay so near the shore as to render every syllable that was uttered perfectly intelligible to the Delaware and his betrothed; and the whole party left the spot, some continuing the pursuit after Hist, along the beach, though most proceeded to the light. | Поглощенные борьбой и ее результатом, индейцы не заметили пирогу, хотя она стояла так близко от берега, что делавар и его невеста слышали каждое слово, произнесенное ирокезами. Итак, индейцы покинули место схватки. Почти все вернулись к костру, и лишь немногие еще искали Уа-та-Уа в густых зарослях. |
