| Deerslayer looked upon these impotent attempts to arouse him as indifferently as a gentleman in our own state of society regards the vituperative terms of a blackguard: the one party feeling that the tongue of an old woman could never injure a warrior, and the other knowing that mendacity and vulgarity can only permanently affect those who resort to their use; but he was spared any further attack at present, by the interposition of Rivenoak, who shoved aside the hag, bidding her quit the spot, and prepared to take his seat at the side of his prisoner. | Зверобой отнесся ко всем этим бессильным попыткам оскорбить его со спокойной выдержкой. Впрочем, от дальнейших оскорблений его избавил Расщепленный Дуб, который отогнал ведьму, а сам спокойно опустился на бревно рядом с пленником. |
| The old woman withdrew, but the hunter well understood that he was to be the subject of all her means of annoyance, if not of positive injury, so long as he remained in the power of his enemies, for nothing rankles so deeply as the consciousness that an attempt to irritate has been met by contempt, a feeling that is usually the most passive of any that is harbored in the human breast. | Старуха удалилась, но охотник знал, что отныне она будет всячески досаждать ему. |
| Rivenoak quietly took the seat we have mentioned, and, after a short pause, he commenced a dialogue, which we translate as usual, for the benefit of those readers who have not studied the North American languages. | Расщепленный Дуб после короткой паузы заговорил со Зверобоем. Их диалог мы, как всегда, переводим на наш язык для удобства читателей, не изучавших североамериканских индейских наречий. |
| "My pale-face friend is very welcome," said the Indian, with a familiar nod, and a smile so covert that it required all Deerslayer's vigilance to detect, and not a little of his philosophy to detect unmoved; "he is welcome. | - Мой бледнолицый брат - желанный гость здесь, -сказал индеец, кивая головой и улыбаясь так дружелюбно, что нужны были и проницательность Зверобоя, чтобы разгадать в этом фальшь, и немало философского спокойствия, чтобы, разгадав, не оробеть. - Да, он желанный гость. |
| The Hurons keep a hot fire to dry the white man's clothes by." | Гуроны развели жаркий костер, чтобы белый человек мог просушить свою одежду. |
| "I thank you, Huron - or Mingo, as I most like to call you," returned the other, | - Благодарю, гурон или минг, как там тебя зовут! -возразил охотник. |
| "I thank you for the welcome, and I thank you for the fire. | - Благодарю и за привет и за огонь. |
| Each is good in its way, and the last is very good, when one has been in a spring as cold as the Glimmerglass. | И то и другое хорошо в своем роде, а огонь особенно приятен человеку, искупавшемуся только что в таком холодном озере, как Мерцающее Зеркало. |
| Even Huron warmth may be pleasant, at such a time, to a man with a Delaware heart." | Даже гуронское тепло может быть приятно тому, в чьей груди бьется делаварское сердце. |
| "The pale-face - but my brother has a name? | -Бледнолицый... Но есть же у моего брата какое-нибудь имя? |
| So great a warrior would not have lived without a name?" | Такой великий воин не мог прожить, не получив прозвища! |
