| There were the usual soft tints of the sky, in which neither the gloom of darkness nor the brilliancy of the sun prevails, and under which objects appear more unearthly, and we might add holy, than at any other portion of the twenty four hours. | Как всегда, на небе, с которого уже исчез угрюмый мрак, появились нежные краски. Однако оно еще не успело озариться ослепительным блистанием солнца, и все предметы казались призрачными. |
| The beautiful and soothing calm of eventide has been extolled by a thousand poets, and yet it does not bring with it the far-reaching and sublime thoughts of the half hour that precedes the rising of a summer sun. | Прелесть и упоительное спокойствие вечерних сумерек прославлены тысячами поэтов. И все же наступающий вечер не пробуждает в душе таких кротких и возвышенных мыслей, как минуты, предшествующие восходу летнего солнца. |
| In the one case the panorama is gradually hid from the sight, while in the other its objects start out from the unfolding picture, first dim and misty; then marked in, in solemn background; next seen in the witchery of an increasing, a thing as different as possible from the decreasing twilight, and finally mellow, distinct and luminous, as the rays of the great centre of light diffuse themselves in the atmosphere. | Вечерняя панорама постепенно исчезает из виду, тогда как на утренней заре показываются сначала тусклые, расплывчатые очертания предметов, которые становятся все более и более отчетливыми, по мере того как светлеет. Мы видим их в волшебном блеске усиливающегося, а не убывающего света. |
| The hymns of birds, too, have no moral counterpart in the retreat to the roost, or the flight to the nest, and these invariably accompany the advent of the day, until the appearance of the sun itself - "Bathes in deep joy, the land and sea." | Птицы перестают петь свои гимны, отлетая в гнезда на ночлег, но еще задолго до восхода солнца они начинают звонкоголосо приветствовать наступление дня, "пробуждая радость жизни средь долин и вод". |
| All this, however, Hutter and Hurry witnessed without experiencing any of that calm delight which the spectacle is wont to bring, when the thoughts are just and the aspirations pure. | Однако Хаттер и Непоседа глядели на это зрелище, не испытывая того умиления, которое доступно лишь людям, чьи намерения благородны, а мысли безгрешны. |
| They not only witnessed it, but they witnessed it under circumstances that had a tendency to increase its power, and to heighten its charms. | А ведь они не просто встречали рассвет, они встречали его в условиях, которые, казалось, должны были сообщить десятикратную силу его чарам. |
| Only one solitary object became visible in the returning light that had received its form or uses from human taste or human desires, which as often deform as beautify a landscape. This was the castle, all the rest being native, and fresh from the hand of God. | Только один предмет, созданный человеческими руками, которые так часто портят самые прекрасные ландшафты, высился перед ними, и это был "замок". Все остальное сохраняло тот облик, который дала ему природа. |
| That singular residence, too, was in keeping with the natural objects of the view, starting out from the gloom, quaint, picturesque and ornamental. | И даже своеобразное жилище Хаттера, выступая из мрака, казалось причудливым, изящным и живописным. |
| Nevertheless the whole was lost on the observers, who knew no feeling of poetry, had lost their sense of natural devotion in lives of obdurate and narrow selfishness, and had little other sympathy with nature, than that which originated with her lowest wants. | Но зрители этого не замечали. Им были недоступны поэтические волнения, и в своем закоренелом эгоизме они давно потеряли всякую способность умиляться, так что даже на природу смотрели лишь с точки зрения своих наиболее низменных желаний. |
