| If it was then glorious in the bright light of a summer's noon-tide, it was now sad and melancholy under the shadows of night. | Тогда оно во всем своем великолепии золотилось под яркими лучами летнего полдня; теперь, покрытое тенями ночи, оно казалось печальным и унылым. |
| The mountains rose around it like black barriers to exclude the outer world, and the gleams of pale light that rested on the broader parts of the basin were no bad symbols of the faintness of the hopes that were so dimly visible in his own future. | Горы поднимались кругом, как черные ограды, заслонявшие весь мир, и слабый свет, еще мерцавший на самой середине водной глади, мог служить недурным символом слабости тех надежд, которые сулило Зверобою его собственное будущее. |
| Sighing heavily, he pushed the canoe from the land, and took his way back with steady diligence towards the Ark and the castle. | Тяжело вздохнув, он оттолкнул пирогу от берега и уверенно двинулся обратно к ковчегу и "замку". |
| Chapter XXIV | Глава 24 |
| "Thy secret pleasure turns to open shame; Thy private feasting to a public fast; Thy smoothing titles to a ragged name; Thy sugar'd tongue to bitter worm wood taste: Thy violent vanities can never last." Shakespeare, Rape of Lucrece, 11. 890-94. | Мед часто переходит в желчь, сияние И радость- в тьму и горькое страданье, В позор открытый- тайна наслажденья, В невольный постобжорства скрытый пир, Надутый титул - в рубище из дыр, А сладость речи - в горькое смущенье. |
| Judith was waiting the return of Deerslayer on the platform, with stifled impatience, when the latter reached the hut. | Джудит с тайным нетерпением поджидала на платформе возвращения Зверобоя. |
| Hist and Hetty were both in a deep sleep, on the bed usually occupied by the two daughters of the house, and the Delaware was stretched on the floor of the adjoining room, his rifle at his side, and a blanket over him, already dreaming of the events of the last few days. | Когда он подъехал к "замку", Уа-та-Уа и Хетти уже покоились глубоким сном на постели, принадлежавшей двум сестрам, а делавар растянулся на полу в соседней комнате. Положив ружье рядом с собой и закутавшись в одеяло, он уже грезил о событиях последних дней. |
| There was a lamp burning in the Ark, for the family was accustomed to indulge in this luxury on extraordinary occasions, and possessed the means, the vessel being of a form and material to render it probable it had once been an occupant of the chest. | В ковчеге горела лампа; эту роскошь семья позволяла себе в исключительных случаях. Судя по форме и материалу, лампа эта была из числа вещей, хранившихся прежде в сундуке. |
| As soon as the girl got a glimpse of the canoe, she ceased her hurried walk up and down the platform and stood ready to receive the young man, whose return she had now been anxiously expecting for some time. | Лишь только девушка разглядела в темноте очертания пироги, она перестала беспокойно расхаживать взад и вперед по платформе и остановилась, чтобы встретить молодого человека. |
| She helped him to fasten the canoe, and by aiding in the other little similar employments, manifested her desire to reach a moment of liberty as soon as possible. | Она помогла ему привязать пирогу; было ясно, что она хочет скорее начать разговор. |
| When this was done, in answer to an inquiry of his, she informed him of the manner in which their companions had disposed of themselves. | Когда все необходимое было сделано, она в ответ на вопрос Зверобоя рассказала, каким образом устроились на ночлег товарищи. |
| He listened attentively, for the manner of the girl was so earnest and impressive as to apprise him that she had something on her mind of more than common concern. | Он слушал ее внимательно, ибо по серьезному и озабоченному виду девушки легко было догадаться, что какая-то важная мысль таится в ее уме. |
