| Her education, as the reader will have perceived, was far superior to her situation in life, and her eye glanced over page after page of the letters with a readiness that her schooling supplied, and with an avidity that found its origin in her feelings. | Ее образование, как читатель, быть может, уже заметил, было значительно выше, чем ее общественное положение. Она быстро пробегала глазами исписанные листки, что говорило о хорошей школьной подготовке. |
| At first it was evident that the girl was gratified; and we may add with reason, for the letters written by females, in innocence and affection, were of a character to cause her to feel proud of those with whom she had every reason to think she was closely connected by the ties of blood. | В первые минуты казалось, что она очень довольна, и, смеем прибавить, не без основания, ибо письма, написанные женщиной в невинности любящего сердца, позволяли Джудит гордиться теми, с кем она имела полное основание считать себя связанной узами крови. |
| It does not come within the scope of our plan to give more of these epistles, however, than a general idea of their contents, and this will best be done by describing the effect they produced on the manner, appearance, and feeling of her who was so eagerly perusing them. | Мы не намерены приводить здесь эти послания целиком и дадим лишь общее представление об их содержании, а это легче всего сделать, описав, какое действие производили они на поведение, внешность и чувства девушки, читавшей их с такой жадностью. |
| It has been said, already, that Judith was much gratified with the letters that first met her eye. | Как мы уже говорили, Джудит осталась чрезвычайно довольна письмами, раньше всего попавшимися ей на глаза. |
| They contained the correspondence of an affectionate and inteffigent mother to an absent daughter, with such allusions to the answers as served in a great measure to fill up the vacuum left by the replies. | Они содержали переписку любящей и разумной матери с дочерью, находящейся с ней в разлуке. Писем дочери здесь не было, но о них можно было судить по ответам матери. |
| They were not without admonitions and warnings, however, and Judith felt the blood mounting to her temples, and a cold shudder succeeding, as she read one in which the propriety of the daughter's indulging in as much intimacy as had evidently been described in one of the daughter's own letters, with an officer "who came from Europe, and who could hardly be supposed to wish to form an honorable connection in America," was rather coldly commented on by the mother. | Не обошлось и без увещеваний и предостережений. Джудит почувствовала, как кровь прилила к ее вискам и озноб пробежал по телу, когда она прочитала письмо, в котором дочери указывалось на неприличие слишком большой близости - очевидно, об этом рассказывала в письмах сама дочь-с одним офицером, "который приехал из Европы и вряд ли собирался вступить в честный законный брак в Америке"; об этом знакомстве мать отзывалась довольно холодно. |
| What rendered it singular was the fact that the signatures had been carefully cut from every one of these letters, and wherever a name occurred in the body of the epistles it had been erased with so much diligence as to render it impossible to read it. | Как это ни странно, но все подписи были вырезаны из писем, а имена, попадавшиеся в тексте, вычеркнуты с такой старательностью, что разобрать что-нибудь было невозможно. |
| They had all been enclosed in envelopes, according to the fashion of the age, and not an address either was to be found. | Все письма лежали в конвертах, по обычаю того времени, но ни на одном не было адреса. |
| Still the letters themselves had been religiously preserved, and Judith thought she could discover traces of tears remaining on several. | Все же письма хранились благоговейно, и Джудит почудилось, что на некоторых из них она различает следы слез. |
