| She saw that the period of her own birth was distinctly referred to, and even learned that the homely name she bore was given her by the father, of whose person she retained so faint an impression as to resemble a dream. This name was not obliterated from the text of the letters, but stood as if nothing was to be gained by erasing it. | В одном из писем Джудит неожиданно нашла указание на точную дату своего рождения. Ей даже стало известно, что ее красивое имя дал ей отец - человек, воспоминание о котором было так слабо, что его можно было принять скорее за сновидение. |
| Hetty's birth was mentioned once, and in that instance the name was the mother's, but ere this period was reached came the signs of coldness, shadowing forth the desertion that was so soon to follow. | О рождении Хетти упоминалось лишь однажды; ей имя дала мать. Но еще задолго до появления на свет другой дочери показались первые признаки холодности, предвещавшие последовавший вскоре разрыв. |
| It was in this stage of the correspondence that her mother had recourse to the plan of copying her own epistles. | С той поры мать, очевидно, решила оставлять у себя копии своих писем. |
| They were but few, but were eloquent with the feelings of blighted affection, and contrition. | Копий этих было немного, но все они красноречиво говорили о чувствах оскорбленной любви и сердечного раскаяния. |
| Judith sobbed over them, until again and again she felt compelled to lay them aside from sheer physical inability to see; her eyes being literally obscured with tears. | Джудит долго плакала, пока наконец не должна была отложить эти письма в сторону; она буквально ослепла от слез. |
| Still she returned to the task, with increasing interest, and finally succeeded in reaching the end of the latest communication that had probably ever passed between her parents. | Однако вскоре она снова взялась за чтение. Наконец ей удалось добраться до писем, которыми, по всей вероятности, закончилась переписка ее родителей. |
| All this occupied fully an hour, for near a hundred letters were glanced at, and some twenty had been closely read. | Так прошел целый час, ибо пришлось просмотреть более сотни писем и штук двадцать прочитать от первой строки до последней. |
| The truth now shone clear upon the acute mind of Judith, so far as her own birth and that of Hetty were concerned. | Теперь проницательная Джудит знала уже всю правду о рождении своем и сестры. |
| She sickened at the conviction, and for the moment the rest of the world seemed to be cut off from her, and she had now additional reasons for wishing to pass the remainder of her life on the lake, where she had already seen so many bright and so many sorrowing days. | Она содрогнулась. Ей показалось, что она оторвана от всего света, и ей остается лишь одно - провести всю свою дальнейшую жизнь на озере, где она видела столько радостных и столько горестных дней. |
| There yet remained more letters to examine. | Осталось просмотреть еще одну пачку писем. |
| Judith found these were a correspondence between her mother and Thomas Hovey. | Джудит увидела, что это переписка ее матери с неким Томасом Хови. |
| The originals of both parties were carefully arranged, letter and answer, side by side; and they told the early history of the connection between the ill-assorted pair far more plainly than Judith wished to learn it. | Все подлинники были старательно подобраны, каждое письмо лежало рядом с ответом, и, таким образом, Джудит узнала о ранней истории отношений этой столь неравной четы гораздо больше, чем ей бы самой хотелось. |
