| "What is one warrior against a tribe? | - Что один воин против целого племени! |
| The path to our villages is very long and crooked, and we shall travel it under a cloudy sky. | Тропа к нашим деревням очень длинна и извилиста, и мы должны будем идти по ней под пасмурным небом. |
| I am afraid, too, Honeysuckle of the Hills, that we shall travel it alone!" | Я боюсь и того, Жимолость Холмов, что нам одним придется идти по ней. |
| Hist understood the allusion, and it made her sad; though it sounded sweet to her ears to be compared, by the warrior she so loved, to the most fragrant and the pleasantest of all the wild flowers of her native woods. | Уа-та-Уа поняла намек, и он заставил ее опечалиться, хотя ушам ее было приятно слышать, что воин, которого она так любит, сравнивает ее с самым благоуханным из всех диких цветов родного леса. |
| Still she continued silent, as became her when the allusion was to a grave interest that men could best control, though it exceeded the power of education to conceal the smile that gratified feeling brought to her pretty mouth. | Она хранила молчание, хотя и не могла подавить радостную улыбку. |
| "When the sun is thus," continued the Delaware, pointing to the zenith, by simply casting upward a hand and finger, by a play of the wrist, "the great hunter of our tribe will go back to the Hurons to be treated like a bear, that they roast and skin even on full stomachs." | - Когда солнце будет там, - продолжал делавар, показывая на небо в самом зените, - великий охотник нашего племени вернется к гуронам, и они поступят с ним, как с медведем, с которого сдирают шкуру и жарят, даже если желудок у воинов полный. |
| "The Great Spirit may soften their hearts, and not suffer them to be so bloody minded. | - Великий Дух может смягчить их сердца и не позволит им быть такими кровожадными. |
| I have lived among the Hurons, and know them. | Я жила среди гуронов и знаю их. |
| They have hearts, and will not forget their own children, should they fall into the hands of the Delawares." | У них есть сердце, и они не забудут своих собственных детей; ведь их дети тоже могут попасть в руки делаваров. |
| "A wolf is forever howling; a hog will always eat. | - Волк всегда воет; свинья всегда жрет. |
| They have lost warriors; even their women will call out for vengeance. | Они потеряли несколько воинов, и даже их женщины требуют мести. |
| The pale-face has the eyes of an eagle, and can see into a Mingo's heart; he looks for no mercy. | У бледнолицего глаза, как у орла, он проник взором в сердце мингов и не ждет пощады. |
| There is a cloud over his spirit, though it is not before his face." | Облако окутывает его душу, хоть этого и не видно по его лицу. |
| A long, thoughtful pause succeeded, during which Hist stealthily took the hand of the chief, as if seeking his support, though she scarce ventured to raise her eyes to a countenance that was now literally becoming terrible, under the conflicting passions and stern resolution that were struggling in the breast of its owner. | Последовала долгая пауза; Уа-та-Уа тихонько взяла руку вождя, как бы ища его поддержки, хотя не смела поднять глаз на его лицо. Оно стало необычайно грозным под действием противоречивых страстей и суровой решимости, которые теперь боролись в груди индейца. |
| "What will the Son of Uncas do?" the girl at length timidly asked. | - Что же сделает сын Ункаса? - застенчиво спросила наконец девушка. |
