Весенний и осенние базары кочевников представляли собой удивительное зрелище. На них съезжались продавцы и покупатели ото всех родов и городов на несколько конных переходов: пригоняли скот, рабов, свозили самый разнообразный товар народных умельцев, заключались сделки и помолвки молодых. Базары были событием на огромных просторах степи и гор – они на долго оставались в словах и песнях акынов. Была возможность показать своё богатство, продемонстрировать гордыню и силу борцам на поясах – победители становились народными героями на долгие годы в перёд. Молге прибыла на базар верхом на Карагёзе в богато украшенной одежде, с саблей Мунака на боку. Три десятка воинов охраняли её сон в шатре на колёсах, когда она отдыхала. Брадобрей и Чжень сопровождали её, упреждая желания хозяйки. Тысячи людей с раннего утра заполнили собой огромное поле, примыкающее к реке. Брадобрею, вечером еще, сказала: «Разузнай всё о молодом хане Селиме – мне нужен его каракуль, сторгуйся о покупке тридцати десятков персидских коней, сбруи из Ургенча». Молге, в сопровождении трёх воинов и Брадобрея, верхом на Карагёзе объезжала ряды торговцев и приценивалась к товарам, отдавая указания Брадобрею. «Повелительница, вон в полосатом халате, сидит на серебристом коне хан Селим рядом со своим товаром»: тихо произнёс Брадобрей. Молге остановилась возле разложенного товара – шкурки ягнят были нескольких цветов. Особо они не нужны были, но её больше интересовал Селим, который о чём-то разговаривал со слугой, глядя на Молге. Их взгляды встретились… Молге смутилась и, отдав указание Брадобрею о покупке шкурок, поспешила, пришпорив коня, с беспечным видом дальше. Она была вне себя от злости: «Так бесцеремонно меня разглядывал… волк песков… ладно-ладно… хорошо… ещё посчитаюсь с ним». Брадобрей ей что-то говорил, но она его не слышала и потеряла интерес ко всему вокруг. Руки у неё слегка тряслись, а глаза говорили, что, мысленно, она была где-то далеко… «Чжень, кальян и сладости – я устала… что хорошего на этом базаре… столько разговоров… чепуха какая-то… люди…люди… нет – в Кулане лучше»: проговорила раздражённо скороговоркой Молге. «Госпожа, тебя разыскивал купец Лю с важными новостями. Он сказал, что с темнотой придёт к нам»: сказала Чжень. «Надоели все – пусть напишет на пергаменте и отдаст Брадобрею, а ты будешь со мной – расскажешь кое-что»: ответила усталым голосом Молге и легла на подушки. Чжень переодела её в тонкий шёлковый халатик и принялась массировать маленькие смуглые ступни. «Что с ней случилось – утром была веселая, бодрая…»: думала про себя Чжень. Принесли кальян и трубку забитую коноплей с чуйских песков… Молге летала над полями и рекой, а в голове перемешались видения: «Молодой Мунак звал её к себе на землю… сынишка на руках Чжень… каракулевые пески…Селим держал за узду Карагёза… всё плывёт… так легко…». Утро началось очень рано – зашумел скот, погоняемый криками погонщиков. Молге не хотела вставать и раздумывала об отъезде в Кулан – все покупки сделаны. Чжень внесла кувшин с тёплой водой и начала умывать хозяйку, при этом ворчала: «От конопли, мака можно не вернуться к жизни – у нас ведь есть хорошее вино…». Молге молчала, а потом спросила о купце Лю. Чжень протянула ей пергамент с печатью, свёрнутый в рулончик. Молге сломала печать и развернула пергамент – буквы плыли на пергаменте, и она позвала Брадобрея. «Монголы придут перед осенью, а позже, через одну луну придёт вся орда. У хана Джучи есть камнемётные устройства – Кулан разрушат за три дня. Позаботься о своём исчезновении»: прочитал Брадобрей. Молге спросила Брадобрея: «Ты понял о чём надо тебе думать и помалкивать? Сейчас же собираемся в Кулан. Чжень, выброси весь запас конопли и мака – я тебя услышала». Чжень с радостью засуетилась и обняла хозяйку… «Впереди зреют грозные события и надо действовать…»: сказала тихо Молге. О хане из песков она не хотела думать – много чести…
