За дверью была комната. Довольно большая, но настолько густо заставленная мебелью, что казалась маленькой. Мебель была самой разнообразной — создавалось такое ощущение, будто попал на склад, настолько не сочетались между собой предметы обстановки. Стулья с гнутыми ножками, пуфики, кресла — от суровых, деловых, до вальяжных, обитых бархатом, которые явно начинали свою трудовую биографию в каком-нибудь борделе. Огромное количество книг, свитков, гримуаров и просто исписанных листов бумаги. Различные столы, среди которых даже стоял обеденный с грязной посудой и объедками. Чуть в стороне от меня находился камин, в котором языки огня лениво облизывали несколько чурбаков. У камина стояло какое-то невообразимое сооружение. Оно не было креслом, но более всего походило на кресло. В этом импровизированном кресле сидел хозяин кабинета. Вернее — хозяйка. Я сразу подумал, что это женщина, хотя ни лица, ни деталей одежды видно не было. Жиденький отсвет пламени очерчивал только темный силуэт. И немного освещал ботинки.
Очень высокие, в засохшей грязи и с толстой подошвой. Явно не женская обувь. А вот размер был женский. Или детский.
Хотя, может, и эльфьий.
Шут его разберет, что здесь вообще творится.
Из кресла раздался чуть хрипловатый голос:
— Почему так долго?
Вот ведь! Даже не определишь, кому он принадлежит! Кому угодно…
Хоть бы и простуженному эльфу. Бывают такие?
— Возникли сложности.
Тон у моих сопровождающих изменился. Они не говорили. Они докладывали.
— Что с Томом?
Парень, подходивший ко мне, сделал два шага вперед:
— Сломана рука. И нос.
Из кресла раздался звук, который при определенном воображении (а я им не обладал) можно было принять за смешок.
— Вас предупреждали.
— Мы не отнеслись со всей серьезностью.
Меч в руках внушал мне какое-то подобие уверенности.
— Может вы пока поговорите, а я пойду себе?
— Ступайте.
Подумать только, я на мгновение решил, что фраза предназначалась мне… От позора спасли только охранники, которые синхронно развернулись и направились к двери.
В комнате остались только я и хозяин (хозяйка?).
— Подвиньте сюда какое-нибудь кресло и присаживайтесь. Меч, кстати, можете пока положить куда-нибудь.
Ага. Положить, значит… В неправильном направлении наш разговор двигался. Я был цел, с развязанными руками и мечом, но его (ее) это не сильно беспокоило. Что-то было явно не так. Тем не менее, я положил меч на пол возле камина, подвинул туда ближайшее кресло и уселся, предварительно оценив, смогу ли дотянуться до оружия сразу. И только после этого взглянул на своего визави.
Чутье не подвело — это была женщина. Если не смотреть на ее лицо, то легко было бы ошибиться — грязные и стоптанные армейские ботинки, грязные и поношенные армейские штаны с множеством карманов, нож внушительных размеров на поясе. Рубашка, которая в своей далекой юности имела белый цвет и некий намек на элегантность. Армейская же куртка, количество карманов на которой соперничало с количеством прорех. Густые черные волосы до плеч. Ушей не видно. Со спины поглядишь — просто городской подросток. Деревенские, те чуток покряжистее будут.
А вот лицо не оставляло шансов для сомнений — передо мной сидела женщина. Не девочка-подросток, не девушка, а именно женщина. Молодая и очень красивая женщина. Полноте! Да такая ли молодая?! На реальный возраст не указывало ровным счетом ничего. Никаких таких предательских морщинок, никакой вековой печальной мудрости в глазах, никакого одинокого седого волоска на виске… чего там еще у них? Что они носят, как знак выслуги лет? Не знаю. Но ничего из этого не было. А вот ощущение возраста было. Вроде, как аромат выдержанного коньяка. Еще даже не пригубил, но уже понимаешь, что пить такой напиток тебе не положено по рангу. Тебе даже вдыхать его букет не положено. Для того уже другие народились. И как-то сразу стало понятно, откуда в моих сопровождающих такое послушание и чинопочитание. До этого они мне ни послушными, ни покладистыми парнями не казались.
А красивая ли? Тоже спорный вопрос. Глаза красивые. Явно эльфьи, только темноваты. Скулы… высокие… тоже эльфьи. Ушей не видно. И все. Так, по отдельности взять — ничего там больше красивого нет. Нос длинноват… Рот великоват… Кожа темновата… может, просто не умывалась? Волосы… ну… тоже красивые — густые, черные. Брови… тонкие, изогнуты необычно… Подбородок чересчур заостренный… ладно… не чересчур… так… немного. Пес его знает! Все ведь не так! Все не на месте, или на месте, но не на том!
Она была красива. Очень красива. И я не мог понять, в чем дело. Просто не мог понять, что за волшебство такое тут задействовано, потому как это волшебство было вне моего понимания. Оно находилась в какой-то другой реальности. В той реальности, где я еще не бывал.
Любая из ее черт на другом лице выглядела бы карикатурно.
Но все вместе… на ее лице…
Карикатурно они не выглядели.
