Эрон сжал кулак под столом. Костяшки все еще ныли. Ох, бездна. Он не думал, что так выйдет. Произнеся клятвы, они должны были закрепить свою связь водой, смешав ее с кровью в церемониальной чаше, и огнем — заклеймив Эви знаком тени. Но она потеряла сознание, и вторая часть церемонии не завершилась. Он говорил себе, что сделает это как-нибудь потом, подготовит ее, объяснит… Но каждый раз глядя на ее бледную нежнейшую кожу, сквозь которую просвечивали голубоватые венки, на крохотную родинку на ее груди, понимал, что нет — он никогда не сможет. Не сможет изуродовать и поставить печать, будто она вещь.
— Все прекрасно знают, что она моя, — сказал он. — Твой сын не имел права даже прикасаться к ней!
— Илиас всегда был падок на женщин, да и мало кто смог бы устоять перед чарами этой необычайной птицы, не так ли? — Король снисходительно хмыкнул. — Конечно, знай я о его планах и не будь так отвлечен воссоединением с единственной дочерью в имении жены, я бы вразумил его, но даю слово истинного сына, как только я увидел, что он прячет ее в одной из комнат, то сразу же прервал эту связь.
Он произнес слово «связь» так, что Эрону захотелось снова ему врезать. На этот раз он сдержался.
— Мы с твоим отцом солидарны в том, что нашим народам не нужна еще одна война. Иния не самое богатое из пяти королевств, но, чтобы сохранить мир, я готов заплатить хорошую компенсацию за каждого из погибших. Золотом, лошадьми и рабами, скажем, на пять лет.
По щелчку его пальцев на стол рядом с сундуком лег список, выуженный из-за пазухи помощника, и договор. Кровь зашумела в ушах Эрона. Эти люди были его соратниками, друзьями. А ему предлагали за них золото. Он встал.
— Прежде чем ты снова совершишь необдуманный поступок, я хочу, чтобы ты знал, что я отрекся от своего сына и изгнал его в темные земли без гроша в кармане, — сказал Интар, сложив руки на животе. — И еще я привез тебе его извинения.
Помощник снял замок и открыл сундук. Посеревшая, в капельках подтаявшего льда рука с изумрудным перстнем Илиаса, лежала на темных камнях.
Элмар кашлянул, нарушая воцарившуюся тишину, и тяжело вздохнул. Крышка сундука опустилась на место.
— Где гарантия, что это его рука? — спросил Эрон.
— Тебе мало моего слова? Если так, спроси у своей чужеземки, я сделал это на ее глазах!
— Это ничего не меняет. Твое отродье заслуживает смерти. И куда бы ты его не сослал или не спрятал, поверь, я найду его и убью.
— И развяжешь войну ради рабыни?
— На ней нет клейма и рабских меток, — вернул Эрон.
— Но она и не эфрийка! — возмутился Интар. — И не твоя жена!
— А он теперь не твой сын и не принц, раз был изгнан и лишен руки, которой мог бы править! И даже не иниец!
Гость засопел и рванул воротник, побагровев от злости.
— Да кто ты такой…
— Я тот, кто слишком долго шел у вас на поводу, терпел вашу жадность и наслушался угроз. — Эрон навис над столом. — Но если ты еще раз будешь угрожать мне войной, клянусь кровью Первородных, я камня на камне не оставлю от твоей обители. Потому что могу.
С минуту инийский король молчал, выдерживая его взгляд, затем выдохнул.
— Подпишите договор, и, даю слово перед Высшими Родителями, мы забудем об этой теме, пока я жив.
Эрон посмотрел на отца. Тот кивнул.
— Только там есть еще одно условие, — предупредил Интар.
Ну, конечно. Это же инийцы. У них всегда было еще какое-нибудь условие.
Король Элмар тяжело вздохнул и побарабанил пальцами по столу.
— Что за условие?
— Твой сын женится на моей дочери.
***
Эви уже подходила к части северного крыла, где находились покои, которые она еще недавно считала своими, когда позади раздался крик.
— Госпожа!
Она обернулась, и сопровождающие их стражники расступились, повинуясь молчаливому приказу Дэина. Вдалеке по переходу неслась женская фигура в развевающемся платье цвета бронзы.
— Госпожа! — выдохнула она, подбежав. — Это вы!
Не успела Эви отступить, как бывшая рабыня крепко обняла ее и заговорила:
— Вы вернулись. Я так рада, что вы живы! Я не верила, что это вы.
Дэин кашлянул. Подруга отступила и вытерла мокрые от слез глаза.
— Простите, — прошептала она. — Простите меня. Надеюсь, моя непочтительность не обидела вас.
Эви смогла лишь покачать головой, что двигалась как деревянная. Оцепенение от неожиданных объятий покидало ее медленно — кивок, сдавленный вдох, разжимающиеся кулаки. Сердце затрепыхалось в груди, и спазм, стискивающий горло, исчез. Она покачнулась.
— Вам плохо? Что с вами, госпожа?
Линэль протянула к ней руку, но на этот раз Эви отстранилась и попятилась.
— Со мной все в порядке, — пробормотала она и повернулась к советнику. — Я бы хотела уйти, — это прозвучало холодно и равнодушно.
Рука подруги опустилась, щеки вспыхнули.
— Прошу извинить нас, леди Инэль, но у меня приказ его высочества сопроводить госпожу Эвелин в ее покои немедленно.
Эви развернулась, даже не поздоровавшись с подошедшим лордом Фрэйлом, и поспешила уйти. Ей не вынести сочувствия. Не вынести вопросов.
