– Кому из вице-адмиралов вы собираетесь поручить оперативное командование, сэр?
– Я знаю, что хитрость – не твоя сильная сторона, – сказал Кобб, – но, если ты сумел придумать, как переместить целую планету, я думаю, ты сможешь ответить на этот вопрос сам.
Святые и звезды!
– Не может быть, чтобы вы говорили это всерьез. У вас настолько больше опыта…
– Опыта?! – Он взмахнул рукой, охватывая город киценов, корабли над нами, Россыпь, сияющую в небе, как будто она всегда была там. Он вздрогнул, схватившись за бок, а затем снова позволил руке упасть. – Нет, адмирал, я бы сказал, что вы и ваше звено – единственные, кто имеет хоть какой-то опыт решения всего этого. И наши военные, и коалиция инопланетных рас готовы последовать за вами на битву с врагом, настолько могущественным, что у них, вероятно, не должно быть никакой надежды на выживание, а тем более на победу. Но они это делают. Они говорят об этом по радио – мы все, кто сопротивляется вместе.
– Я не хотел брать управление на себя, – сказал я. – Я всего лишь пытался продержаться до вашего возвращения. Я никогда не хотел…
Кобб криво усмехнулся:
– Конечно. Хорошие парни никогда этого не хотят.
Я уставился на него:
– Вы серьезно?
– Совершенно серьезно. Я не собираюсь бросать тебя одного. С этой должностью связана куча бумажной работы, и тебе полезно будет иметь человека, который освободил бы тебя от нее. Но совершенно ясно, что ты лучше всех прочих подходишь для стратегического командования. Видит Святая, что ты подходишь для этого лучше, чем я. – Кобб посмотрел на меня, подняв брови, и его усы дернулись. – Если, конечно, ты не намерен отказаться от повышения.
Он внимательно смотрел на меня, ожидая ответа.
Я посмотрел на небо, на сверкающую луну Вечноберега и висящую в небе Россыпь. Я завел нас так далеко в надежде, что Кобб освободит меня от ответственности и поможет нам пройти через это если не невредимыми, то, по крайней мере, живыми. Я думал, что наступил конец, точка, в которой я смогу сбросить все, что лежало на моих плечах.
Если я скажу «да», это может никогда не закончиться. Но если я откажусь, я лишь переложу свою ношу на кого-то другого. Не было никого, кроме Кобба, которому я доверил бы вести нас, когда мы столкнемся с тем, что нас ждет. Я зашел так далеко, чтобы мы могли снова воспользоваться его мнением.
И если он считал, что так будет лучше, значит пусть будет так.
– Нет, сэр, – сказал я. – Я принимаю его.
– Хорошо. – Кобб положил свою руку на мою. – Хотелось бы мне, чтобы твои родители увидели, чего ты достиг. Они так гордились бы тобой…
Внутри меня что-то треснуло.
Все время службы в Силах Самообороны Непокорных я чувствовал себя потерянным и неадекватным. Я чувствовал себя неэффективным и униженным как перед товарищами по звену, так и перед вышестоящими. Я принимал решения, которые никому из людей никогда не следовало бы принимать, был одновременно прав и не прав в этих решениях, и мне приходилось жить и с тем, и с другим. Я все время пытался контролировать происходящее, потому что именно так меня воспитывали.
Но теперь моя маска самообладания разлетелась на куски, как разбитый купол. Я заплакал на глазах у вышестоящего офицера – скад, он все еще вышестоящий?
– Все будет в порядке, сынок, – сказал Кобб, пожимая мою руку. – Если тебе потребуется моя помощь, ты теперь сможешь связаться со мной, где бы я ни находился. Кстати, это меня немного тревожит. Если ты возьмешь это в обыкновение, найди какой-нибудь способ предупреждать меня. К этому надо немного привыкнуть.
– Я попытаюсь, сэр.
Кобб покачал головой.
– Можешь делать со Стоффом что хочешь. Тебе решать.
– Я не думаю, что ему стоит сохранить командную должность, – сказал я. – Но я не хочу и наказывать его. Он действительно мог все сильно затруднить, и тогда погибло бы гораздо больше народу.
– Это кажется хорошим решением, – кивнул Кобб. – Не первым у тебя.
– Спасибо, сэр.
– А теперь, если ты не возражаешь, – сказал Кобб, – я собираюсь на минутку закрыть глаза.
– Конечно, сэр.
– И еще, Йорген…
– Да, сэр?
Кобб вздохнул:
– Прекращай называть меня «сэр».
Я оставил Кобба на медиков и, спотыкаясь, зашагал по дороге к городу. Куну я нашел стоящим перед зданием сената. Похоже, оно было плотно набито киценами. Горо, все еще облаченный в свои церемониальные доспехи, парил у плеча Куны.
– Как прошла эвакуация? – спросил я.
– Очень хорошо, – ответил Куна. – Мы открыли здания в верхнем городе, чтобы там могли укрыться кицены из районов пониже. Думаю, большинству из них это удалось.
– Спасибо за помощь, – произнес я.
– Рад, что могу быть полезен вам, – сказал Куна. – И тому, что мы смогли спасти столько местных жителей.
Он снова посмотрел на зал сената с таким количеством киценов, что я с трудом мог отличить их друг от друга.
Я понял, что Куна заботится об этих разумных. Он говорил так, словно бы считал себя выше их, но старался их спасти. С этим я мог работать.
– Простите меня за наводнение, – сказал я Горо.
Горо мрачно посмотрел на город. Я думал, он объявит, что мы снова враги – за все те разрушения, которые мы принесли с собой.
