Не то чтобы у меня на самом деле был боевой топор. Мне действительно нужно было разобраться.
Я хотела дотянуться до очередной скобы, но тут вышла заминка: следующей скобы в этой линии не было. Я видела оставленные ею отверстия на потолке, но что-то с ней случилось. Я посмотрела вниз, на людей, идущих по серебристым дорожкам вдоль магматических жил, отгороженных толстыми стеклянными барьерами. Температура в пещере была комфортной и теплой – даже жаркой, хотя обычно я этого не замечала, если только не возвращалась из похода на поверхность.
Мне нравилось находиться здесь, выше всех. Почему я никогда не думала об этом раньше? К сожалению, я не могла остаться здесь навсегда. Мне нужно было выполнить миссию. Со временем не те люди заметят девушку, свисающую с потолка, и зададутся вопросом: «А ей это разрешили?»
Разрешения были проклятием любого уважаемого воина. (Они и еще волдыри.)
Так что я активировала отцовскую светолинию и прикрепила ее к потолку. Я ослабила ее примерно на десять футов, присмотрела расстояние до следующего крюка за ней, который был вне досягаемости, а затем добавила еще пару футов. Затем я вернулась к крюку, который только что оставила, потянулась назад, пока светящийся шнур не натянулся, и оттолкнулась.
Я качнулась по красивой небольшой дуге, как маятник, но не врезалась в потолок с другой стороны, как ожидала. Я едва подобралась достаточно близко, чтобы перехватить следующую скобу в очереди.
«Вот и славно», – подумала я. Неплохой шаг. Видели ли это те маленькие люди внизу?
Я поднялась еще на четыре крюка, прежде чем решила, что добралась до нужного места. Ну ладно. Пришло время доставить полезный груз. Я приклеилась к потолку с помощью светолинии, чтобы можно было работать обеими руками, и повисла там, снимая рюкзак.
Он был почти такой же величины, как и я, что мало о чем говорило. Я могла бы утверждать, что у меня рост пять футов – когда я в ботинках, – но даже тогда рюкзак был выше меня примерно на дюйм. Я всегда говорила себе, что так лучше для летчика-истребителя. Ведь чем вы меньше, тем легче вам вписаться в кабину.
Я стригла волосы примерно по плечи, буквой «А» – длинные по бокам и более короткие сзади. Как крылья. Сейчас же они стали достаточно длинные, и мне хотелось, чтобы мама их подрезала. Я не хотела их отращивать из-за того неизбежного дня, когда я надену пилотский шлем.
Я красила их в темно-фиолетовый цвет, а местами просвечивал мой природный черный. Я привыкла говорить, что крашусь так, потому что это цвет синяков, но это всегда лучше звучало в моей голове, чем когда я произносила это вслух. Но правда в том, что мне просто нравится этот цвет.
Я вытащила из рюкзака пару веревок и привязала одну к крюку надо мной, потом натянула светолинию и перешла к следующей, где провисела достаточно долго, чтобы привязать другую веревку из рюкзака.
Груз доставлен. Задача наконец выполнена. Я откинулась назад и глубоко вздохнула. В конце концов я ослабила светолинию, медленно опускаясь к земле. Когда я это сделала, две веревки внутри моего рюкзака натянулись, и сила высвободила длинную полоску тонкой ткани, которую я засунула внутрь.
Я спустилась на светолинии до самой земли. Шнур мог быть длинным – сотни футов, о чем свидетельствует тот факт, что я благополучно достигла земли. Однако мне нужно было быть рядом, чтобы зацепить его за что-нибудь.
Широкая матерчатая лента, которую я прикрепила к потолку, закончилась примерно на четверти спуска. Я посмотрела вверх, когда наконец приземлилась в проходе между несколькими зданиями, построенными в виде металлических ящиков, из которых вырастали другие, меньшие ящики. Я подняла глаза и ухмыльнулась: ткань, которую я прикрепила к потолку, свисала, как баннер. Отсюда она выглядела намного меньше, чем я надеялась, но я могла различить буквы, которые нарисовала на ней после того, как несколько ночей назад украла ее на станции переработки.
(На самом деле это не было воровством, потому что она просто попала бы обратно на станцию переработки, – так что это было просто продление срока использования ткани до того, как она будет утилизирована.)
Надпись гласила просто: «КРЫСЫ» – и имела стрелку, направленную вниз. Местоположение я выбрала правильно – всего в двух улицах от нашей семейной тележки с едой, с которой продавалось настоящее мясо.
Крысиное мясо, конечно. Но все лучше, чем паста из водорослей. Я поспешила посмотреть, какую толпу собрал мой трюк.
Так что же плохого в этом начале? Оно напыщенное, в нем Спенса ведет себя как сумасшедшая, но во многих отношениях оно является хорошим введением в историю. Такое начало показывает, на что она пойдет, а также отчаянный характер ее народа, и ее семьи в частности.
Проблема в том, что мне показалось, что это немного перебор. В том, что она здесь делала, был какой-то комедийный оттенок – это было похоже на преувеличенный трюк, который можно увидеть в комедийном сериале, когда персонаж выполняет то, на что он, вероятно, ну никак не способен.
