– Нет. Но если тебе от этого станет легче, скажу, что летать, вероятно, куда проще, чем заставить народы договариваться друг с другом.
– Возможно, – сказала ФМ. – И это не значит, что наша жизнь все еще не будет в опасности. Но это не то же самое.
– Нет, – согласился я. – Не то же.
Я уже принимал решения, которые подвергали опасности моих друзей. Мне придется делать это снова, и снова, и снова. Я не знал, как чувствовать себя хорошо с этим всем.
Возможно, я никогда этого не узнаю.
Быть может, потому, что мне и не следует этого знать.
– Пойду расскажу Тору, – сказала ФМ.
Мне было интересно, не согласилась ли она оставить звено ради него, но я не стал спрашивать. Если и так, не мне ее судить.
ФМ посмотрела на меня:
– Если тебе нужно еще поговорить…
– Позже, – сказал я. – Можешь идти.
Я понял, что мне нужно больше говорить. Я не мог сделать это один, так что хорошо, что мне не пришлось этого делать. Хотя прямо сейчас…
Мне хотелось поговорить со Спенсой. Мне не хватало ее до боли. Мне хотелось знать, что она думает обо всем этом.
Она поверила бы в меня. В этом я был уверен. Она всегда верила в меня, даже когда я ее бесил. Точно так же и я верил в нее, хотя и ненавистны были мысли о том, как далеко она очутилась и сможет ли вернуться домой.
Я потянулся, разыскивая ее, и снова обнаружил то же присутствие. Погибель. Она беспокоилась о Спенсе, я чувствовал это. И я тоже беспокоился.
Сегодня вечером я совершил невозможное и не мог этого объяснить. Я привык думать о Спенсе как о человеке, справляющемся с невыполнимыми задачами, но, очевидно, она была такая не одна.
Я не собирался от нее отказываться. Я буду продолжать учиться; я найду способ помочь ей, если смогу.
Но если нет, я, по крайней мере, позабочусь о том, чтобы у нее был дом, куда она могла бы вернуться.
Одна из самых распространенных правок, которые я вношу в книги, – это изменение начала истории. Я понял, что только после того, как напишу книгу, я пойму, с чего ее лучше всего было начать. В этом есть смысл: как только вы сможете увидеть всю историю персонажа или сюжет в его завершенной форме, вы обнаружите, что первые шаги, которые вы предприняли, выглядят слишком грубыми по сравнению с последними штрихами.
Меня обычно это не беспокоит в ранних набросках. Если начало слабое – ничего страшного, потому что после того, как роман будет окончен, я буду лучше видеть, как его подправить. Я часто это делаю, но «Устремленная в небо» – особый пример. Я испробовал несколько совершенно разных начал, прежде чем остановился на финальном варианте. Итак, наслаждайтесь первой из этих попыток, а я потом объясню больше.
Двенадцать лет спустя я свисала с потолка в сотнях футов над подземным городом Огненной, всерьез сомневаясь в своих жизненных решениях.
Не то чтобы мне не нравилось тут болтаться. Кто не хотел бы посмотреть целиком на весь город, который светился ярким оранжево-красным светом от потоков лавы. Тысячи зданий, сбившихся в тесные кварталы, имели форму кубов, вырастающих друг из друга. Металлические дорожки, сделанные из стали остывшей магмы, были отшлифованы и отполированы. Вид города, конечно, не мог сравниться с видом неба наверху, но в нем определенно было свое очарование.
Но черт возьми, мне хотелось пить. Восхождение продолжалось два часа, и я только сейчас поняла, что забыла наполнить бутылку для воды. Чего бы я только не сделала сейчас ради возможности что-нибудь выпить! Немного пресной воды из источников, немного варенья с разливочного завода или в крайнем случае перевернутый череп, до краев наполненный слезами моих врагов.
Оказывается, странные маленькие девочки склонны со временем превращаться в странных молодых женщин.
Я вытерла лоб, потом натерла ладони мелом из сумки на поясе. Я висела, зацепившись ногами за большой крюк в форме скобы в потолке большой пещеры. Их врезали в скалу рядами, чтобы рабочие могли подняться сюда, счистить сажу или проверить вентиляционные шахты.
А еще они были полезны, если кому-то понадобилось доставить очень важный и очень секретный груз на крышу города. Я подтянулась на одной руке, осмотрела следующий крюк, потом протянула вторую руку и ухватилась за него. Я перевернулась, не обращая внимания на усиливающуюся боль в мышцах. Я уже почти добралась. Тоже хорошо. Рюкзак, который я тащила, был тяжелым.
Я продолжала идти, время от времени останавливаясь, чтобы вытереть лоб и заново натереть ладони мелом. Помимо огромного рюкзака, на мне было стандартное исследовательское снаряжение: рабочие штаны, пара хороших, пусть и подержанных, ботинок, рубашка на пуговицах, жилет, сшитый моей матерью, с миллионом карманов. Прочная, качественная и функциональная одежда. Кого волнует, есть ли здесь и там несколько заплаток? Великие воины прошлого не носили одежду по последнему писку моды. И если бы люди смеялись над ними из-за того, что они выглядят бедными… ну, смех обычно прекращается, когда ты вонзаешь боевой топор в чью-то грудину.
