– Что вас беспокоит? – сказала я. – Что мы заменили крысу на говядину или что? Вы боитесь, что случайно получите мясо, которое в десять раз дороже?
– Просто я люблю получать то, за что плачу, – сказал он, но все же выложил несколько жетонов и ушел с сэндвичем.
На самом деле в течение получаса торговля шла бойко, и мне нравилось думать, что причиной тому был повешенный мною баннер, но, если уж говорить честно, во время пересменки продажи всегда шли хорошо. Прилавков с настоящим мясом не так уж много. А у нас есть секретное оружие.
Я.
К тому моменту, как подошла мама, мы распродали почти всю крысятину. Тор указал мне на маму, и это было удивительно, потому что он все время сидел, уткнувшись носом в учебник, вместо того чтобы помогать мне продавать крыс. Да, он время от времени задавал мне вопросы, чтобы помочь мне готовиться, но я ожидала от него большего энтузиазма. Не каждый день ему выпадает честь помогать своей лучшей подруге в ее семейном бизнесе, даже если это был его единственный выходной на обычной его работе в отделе точной электроники.
Он ткнул в меня книгой и указал на дорогу, туда, где мама хромала на костылях с большой корзиной на спине. Я тихо выругалась и побежала на помощь, снять с нее корзину. Мама не очень высокая, но из-за травм она кажется еще меньше.
Мы давно уже не притворялись, что она снова сможет ходить нормально. Я улыбнулась, когда она поблагодарила меня за помощь, но внутри я кипела, вспоминая день около пяти лет назад, когда мне сообщили – я присматривала за тележкой, – что на мою мать напали. Офицеры сказали, что это был случайный акт насилия, но я сама пришла на место происшествия и обнаружила слова «Смерть предателям и трусам», нацарапанные на стене, возле которой они ее нашли.
Я помогла маме дойти до табуретки и взяла ее костыли. Она нахмурилась, а затем посмотрела на баннер. Он скрутился и теперь выглядел так, будто на нем было написано: «КРСЫ».
– Мэриголд рассказала мне, что видела, как кто-то поднимался по потолку. Кто-то, у кого была светолиния.
– Это полностью сработало, – сказала я.
– Это вроде как сработало, – возразил Тор, сидевший на краю статуи.
– Мы распродали всех крыс.
– Разве ты не распродаешь их почти каждый день? – заметил он.
Я проигнорировала его и показала маме жетоны. Вместе это составляло почти половину того, что мы могли бы заработать на обычной работе в чанах или на фабрике, – сумма, которая для нас была практически состоянием.
Мама улыбнулась.
Я любила ее улыбку. Она казалась такой… редкой в эти дни. Я бы с радостью носила поношенную одежду, занималась работой, которая никому не нужна, и терпела бы презрение других – лишь бы только время от времени видеть ее улыбку.
– Спасибо, – сказала она, взяв меня за руку. – За то, что ты делаешь.
– Мне не следовало это делать, – сказала я. – А тебе не следовало платить за аренду, когда нам едва хватает на еду. О нас…
– Спенса!
– …должен заботиться пилотский фонд, как о любой другой вдове или вдовце.
Они не стали ничего платить семье человека, которого лишили звания.
– Спенса! – повторила мама, но я отняла руку и отвернулась.
Блин, что меня так взбесило? Я же только что улыбалась.
– Эй! – сказал со своего места Тор. – Юла! Мы изучали передовые летные построения? Я не помню, чтобы мы их проходили. Думаю, я провалюсь.
Блин, ну что ж он такой забывчивый!
– Ты вчера мне всех их перечислил, – сказала я, поворачиваясь к нему. – В алфавитном порядке. Начиная с внезапного разворота.
– А, ну да. – Он глубоко вздохнул.
– Разве у вас двоих сегодня нет уроков? – спросила мама. – Тебе не пора идти?
У меня не было постоянной работы, как у большинства других учеников, но мне разрешалось сидеть на уроках в образовательных целях, при условии, что я помогала шить одежду. Я приходила вовремя – по крайней мере, в половине случаев.
– Уроки на сегодня отменили, – сказал Родж, – так что у нас есть еще немного времени на подготовку к тестам вечером.
– Тогда ты должна учиться, а не заменять меня на тележке! – сказала мама.
Она стала доставать из корзины тарелки с кубиками водорослей – она обжаривала их и продавала бо́льшую часть времени. Крысы были особым товаром, их мы продавали, когда мне удавалось добыть несколько штук на поверхности.
– Мама, – сказала я, – мы справимся. С нами все будет в порядке.
– Я не знаю, справлюсь ли я, – возразил Тор. – Я даже не уверен, что это…
Я помогла маме разложить кубики водорослей, убрать пятна от крысиной пасты и поменять ценники. «Еще один день, – подумала я, – и она сможет переехать в Альту и жить с комфортом».
Еще один день – и в нашей семье снова будет пилот.
Еще один день – и я восстановлю наше доброе имя. Сдам тесты, поступлю в летную школу, и никто больше не посмеет говорить об отце так, как сейчас.
Нужно всего лишь пройти тестирование.
Скад, мне нужно чем-то занять себя. Если я буду сидеть тут и думать об этом, я лишь разнервничаюсь.
– Может, мне пока сбегать на поверхность и попробовать добыть пару-тройку крыс…
– Никуда ты не пойдешь! – сказал Тор, резко вставая. – До тестирования меньше четырех часов.
