Единство выиграло, и голограмма переключилась на серию сообщений от спонсоров – транспортной компании, демонстрирующей интерьеры своих новых роскошных кораблей и виноградников на Струне с новой лимитированной коллекцией соков, которые, как они надеялись, мы попробуем. В конце рекламы в воздухе в центре ветвей возникло знакомое лицо.
Наналис, новый президент Совета и верховный канцлер Единства. Ее зычный голос обратился к собравшимся из динамиков, встроенных в полы балконов.
– Приветствую вас, граждане РеДауна, – сказала Наналис. Голос ее звучал гордо и уверенно.
– Это еще что? – шепотом спросила я Ринакина. – Единство теперь рекламирует себя, что ли? Разве это не запрещено?
– Они должны дать нам равное время, – сказал Ринакин. – Но Совет недавно решил отказаться от этого требования, если послание не носит явно политического характера.
Я сомневалась, что Наналис способна была на сообщение, которое не было бы явно политическим. Она продолжала говорить, – несомненно, это сообщение было записано заранее. Многие члены Совета посещали игры – на других посмотреть и себя показать, – но президент Совета часто была слишком занята для этого.
Наналис поблагодарила пилотов за усердную работу и подготовку.
– Вы представляете лучших из нас, именно благодаря вам наше будущее светло.
Думаю, в том, что президент Совета поздравила пилотов, не было ничего из ряда вон выходящего. Но на этом она не остановилась.
– Мы называем себя Единством и Независимостью, но все мы наслаждаемся преимуществами свободы и мира. Настоящие враги – это те, кто стремится разделить РеДаун, кто угрожает нашему миру, кто ставит под угрозу процветание всех жителей.
Единство всегда утверждало, что, не соглашаясь с ними, мы сеем раздор – как будто они не делали того же, не соглашаясь с нами. Но конечно, как они любили говорить, противоположностью разделения было Единство. Как будто их выбор имени не оставил нам другого варианта, кроме как подчиниться им.
– Она назвала нас врагами, – сказала я. – Это так теперь выглядит аполитичность?
– Именно поэтому я выступал против этого на прошлой сессии, – произнес Ринакин. – Кто должен определять, что является «явным», а что нет?
Когда Наналис произнесла свою последнюю реплику, по всему стадиону стали развеваться вымпелы, как синие, так и желтые. Казалось, все с ней согласились, и Независимость, и Единство.
Все, кроме нас.
– Прогресс для РеДауна! – провозгласила Наналис. – Пусть ее враги поскорее замолчат ради общего блага!
У меня волосы на затылке встали дыбом, когда со всего стадиона раздались голоса, слившиеся в громкий хор. Они приветствовали красивые слова, которые могли бы нас уничтожить.
Прогресс для РеДауна. Конечно, мы все этого хотели.
Но некоторые из нас считали важным, куда этот прогресс нас ведет.
Я знала, каких врагов она хотела быстро заставить замолчать.
– Я не осознавала, что испарения стали такими плотными, – сказала я.
Ринакин уставился на голограмму, на которой были изображены корабли, выстроившиеся для следующего боя.
– Ветер переменился, – сообщил Ринакин. – Я боюсь, что он становится все более токсичным.
Корабли пролетели над полем для следующего боя, но все, что я могла видеть, – это развевающиеся синие вымпелы. Каждый из них представлял жителя, который должен был готов сражаться за нашу планету, за наш дом, но вместо этого оказался в союзе с Единством, которое хотело все это отдать.
– Думаю, нам следует покинуть матч сейчас, – проговорил Ринакин. – Не знаю, многие ли поверят, что мы враги, но я бы предпочел не оказаться в толпе.
Снова раздались аплодисменты, и в воздух взвились желтые фейерверки – Единство догоняло нас.
Я не хотела смотреть, как матч обернется против нас.
– Да, – согласилась я. – Давайте уйдем.
Мы ступили на лестницу, ведущую вниз по ветке, миновали несколько частных балконов и несколько больших общественных, заполненных семьями: дети восседали на плечах родителей, размахивая желтыми флажками. Достигнув изгиба ветви, мы спустились по лестнице к платформам вокруг ствола и прошли под игровым полем к маленькому транспортному кораблю Ринакина, сделанному из темного металла, добытого в ядре планеты.
Я все еще была огорчена потерей моего собственного корабля, который был фактически украден людьми. Я подала запрос на другое судно, но обработка заказа занимала время. В обычной ситуации мне бы его предоставили сразу же из-за моего статуса цитоника. Но должностные лица Единства, очевидно, не хотели давать мне покоя, пока я не расскажу им, где была и что узнала за время своего отсутствия. Заставить меня они не могли в силу закона. Я была бы рада отчитаться перед предыдущим Советом, но теперь я оказалась бы перед залом, полным чиновников Единства с очень немногими дружелюбными лицами.
Я думаю, они устали оттого, что я откладывала встречу с ними.
