– Могут и увидеть, – возразил Ринакин. – Большинство сторонников Единства идут за ним, потому что не видят другого выбора. Если ты приведешь людей к нам на помощь, ты покажешь им другой вариант, другой путь. Напомни людям о нашем старом союзе и о нашем потенциале как нынешних союзников. Если тебе это удастся, кому-то придется отстаивать этот вариант в Совете. Это будешь ты?
Я вздохнула. Мы оба знали, что я не дипломат. Ринакин больше не был членом Совета, но он оставался верховным канцлером Независимости. Члены Совета прислушивались к нему – по крайней мере, те, которые остались на нашей стороне.
И все же…
– Вы не можете сотрудничать с ними, – сказала я. – Это их путь.
– В самом сотрудничестве нет ничего плохого, Аланик, – пожал плечами Ринакин. – Все зависит от того, с кем сотрудничать.
– Сотрудничать с ними – это зло, – уперлась я. – Они хотят действовать совместно с нашими угнетателями.
– Мы все хотим одного и того же, – сказал Ринакин. – Мира для РеДауна.
– Но способ, которым они хотят этого добиться, неправильный.
– Да. И кто-то должен продолжать говорить им об этом, чтобы они не могли забыть о другом пути.
Ринакин покинул воздушное пространство Промышленности и повернул к Веретену, небольшому дереву, где мы оба построили свои дома. На приборной панели вспыхнуло предупреждение: цвет означал, что нам приказано остановиться на ближайшей посадочной площадке для проверки правительственной машиной. Обычно этот сигнал использовался при нарушении правил дорожного движения, хотя мы летели с нормальной скоростью в открытом воздушном пространстве.
«Аланик, – произнес Квилан у меня в голове. – Мы прибыли, чтобы сопроводить вас в зал Совета. Пожалуйста, посадите свой корабль».
Я впилась ногтями в плюшевый подлокотник.
– Это Квилан, – сказала я. Он не мог телепортироваться, но у него был доступ к цитоническим навыкам, которыми я еще не владела, включая сотрясающие заряды и клинки разума. Насколько мне было известно, он был недостаточно силен, чтобы эффективно использовать клинки разума, что делало его столь же опасным для себя, как и для других. – Хочет, чтобы мы приземлились и он сопроводил меня в Совет.
– Ты можешь сбежать в Дупло, – сказал Ринакин. – Но они придут туда за тобой, и ты не сможешь обороняться. У нас просто нет такого количества пилотов, чтобы противостоять им.
Ринакин повернул корабль к ближайшей посадочной площадке – погрузочному доку одного из лесных складов. Мы пролетели над участком, заполненным старой содранной корой. На близлежащем прессовочном заводе ее перерабатывали в древесину и использовали для строительства зданий, которые нельзя было выдолбить в ветвях.
Корабль, следовавший за нами, пристроился над нашим левым крылом, чтобы сопроводить нас на посадочную площадку. Ринакин выключил ускорители и опустил рычаг высоты, посадив нас на гладкую выскобленную деревянную поверхность.
Когда он это сделал, голос Квилана снова проник в мой разум.
«Я пришел с миром, – сказал он. – Не нужно агрессии».
Я глубже вогнала ногти в подлокотник. От слов Квилана мне захотелось закричать. Нет ничего столь же бесящего, как мягкие слова, используемые вместо дубинки. Прямое нападение было честнее: там сразу видно, что к чему.
Позднее, когда Совет будет обсуждать это, Квилан засвидетельствует, что действовал законопослушно и разумно, а вся проблема во мне.
Мои ногти утонули в подлокотнике до отказа. Я задолжала Ринакину за ремонт, но не жалела ни о чем. Это было приятно.
Если это значит, что я агрессивна, значит так тому и быть.
– Мне не нравится оставлять вас здесь, – сказала я. – Вы можете пойти со мной.
– Здесь наши ветви расходятся, – ответил Ринакин. – Но мы все еще соединены корнями.
Красивые слова означали, что его не переубедить.
Я потянулась через обратное измерение в поисках этой странной планеты, скалы с жуткой прозрачной атмосферой, окруженной орбитальными платформами и толстым слоем обломков.
Я нашла ее, но когда попыталась сформировать в уме координаты, поверхность планеты показалась скользкой. Пустой. Безжизненной.
У них был цитонический ингибитор. Когда он появился? Когда я уходила от них, его не было. Не думаю, что у них было достаточно цитоников или достаточно знаний, чтобы сформировать его; вероятно, он был больше похож на те, что использовались Верховенством, особенно потому, что он, казалось, охватывал всю планету.
Я оглядела местность в поисках прохода, но не нашла ничего. Вместо этого я ощутила разум, витающий в атмосфере, – разум Йоргена. Его способности были активны, иначе я бы не смогла его найти.
Цитонические ингибиторы Верховенства действовали с помощью ключа – набора впечатлений, которые позволяли цитонику обойти ингибитор. Это делало ингибиторы особенно опасными, поскольку они нейтрализовали всех цитоников, за исключением тех, которые были одобрены Верховенством. Я не могла допустить, что Верховенство вручило его людям, – они, должно быть, каким-то образом нашли его сами.
По крайней мере, я могла говорить с Йоргеном, даже если не могла прыгнуть к нему.
