– Я думаю, сейчас актуальнее другой вопрос, – сказала Джешуа. – Что УрДейлы могут нам предложить?
Я выпрямилась. Мне, как и ФМ, не дали места за столом. Я ничего не знаю об обычаях людей. Финис хотела бы, чтобы я воздержалась от суждения и предположила, что в человеческой культуре оставляют стоять тех, кому хотят выказать уважение.
Но это определенно было не так. Любой идиот это увидел бы.
– Я могу обучить ваших цитоников, – предложила я. – Мои навыки более развиты, потому что я обладаю знаниями и подготовкой, которых ваши цитоники не имеют. В случае заключения союза мы можем делиться с вами информацией. У нас есть опыт общения с Верховенством, который вы не могли получить здесь, в изоляции.
Я бросила взгляд на министра Куну: у него, конечно, было куда больше опыта общения с Верховенством, чем у меня, но он не стал возражать.
Кроме того, опыт сотрудничества с Верховенством – совсем не то, что опыт сопротивления.
Джешуа заколебалась. Люди нуждались в помощи с обучением цитоников и знали это.
Адмирал Кобб кашлянул.
– Что именно вы хотите взамен? – спросил он меня. – Союза между нашими правительствами?
Этого я не могла официально предложить – не при нынешних обстоятельствах.
– Союза между людьми Россыпи и фракцией Независимости РеДауна, – ответила я. Возможно, для этого у меня тоже не было полномочий, но они точно были у Ринакина, а он послал меня. – Мне нужна помощь, чтобы защитить мой народ и вдохновить других на борьбу. Как только мы обеспечим безопасность вашей военной базы, мы сможем официально заключить союз и разработать план совместного сопротивления. Наши народы сражались рядом в последней войне…
– И проиграли, – заметила Джешуа. – Так мы с самого начала оказались в этом затруднительном положении.
Мне не понравился намек на то, что это произошло по вине УрДейлов.
– Мы были союзниками на протяжении поколений, а не только в последней людской войне. А теперь мой народ в беде, – продолжила я. Единство пыталось переписать историю, но я читала книги Ринакина об этом. – Соперничающая фракция хватает тех, кто желает сохранить независимость от Верховенства, и хочет использовать нас как рычаг давления. Если мы сперва вместе спасем моих сторонников, потом мы сможем организовать коалицию для совместной борьбы против Верховенства.
– То есть вы просите о помощи, – уточнила Джешуа. – А не предлагаете помощь нам.
– Я думаю, Аланик говорит, что союз между вашими народами был бы взаимовыгоден, – сказал Куна. – И я согласен с этим. УрДейлы все еще несколько агрессивны, но если эту агрессию направить в правильное русло…
Мое терпение лопнуло.
– Мы не агрессивны! – воскликнула я. – Мы защищаемся – так же, как и вы! И вместе у нас будет больше ресурсов…
– Все наши ресурсы уходят на помощь себе, – сказала Джешуа.
– Я думаю, это хорошее предложение, – перебил ее Кобб. – Если мы поделимся знаниями и ресурсами, у нас всех будет больше возможности дать отпор.
– Возможно, – сказала Джешуа. – Но если мы заключим союз с повстанцами, то можем потерять возможность торговаться в переговорах с Верховенством, а реальная сила у него.
ФМ и Йорген дружно посмотрели на меня. Когда в прошлый раз зашла речь о переговорах с Верховенством, я отреагировала бурно. Это определенно было плохой тактикой. Финис говорила, что хороший шпион должен быть уравновешенным и соразмерять свою реакцию.
– Если вы заключите сделку с Верховенством, – сказала я, – то всегда будете обнаруживать, что ваше дерево возвращается к вам гнилым.
– Как бы то ни было, – заговорила Джешуа, обращаясь прежде всего к Коббу, – мы не можем услать наши корабли неизвестно куда. Они нужны нам, чтобы защищать Россыпь.
– Сейчас нас защищает щит, – сказал Кобб. – Это, возможно, лучшее время для того, чтобы послать несколько наших кораблей на задание, вместо того чтобы сидеть тут и ждать, пока Верховенство придумает новый способ добраться до нас.
– Это не нам решать! – огрызнулась Джешуа. – За межпланетный союз должна проголосовать Национальная ассамблея!
– Это как посмотреть, – возразил Кобб. – Если это военная операция, решение должны принимать Силы самообороны Непокорных.
Я недостаточно знала о человеческой политике, чтобы решить, кто прав, но я достаточно знала о политике в общем, чтобы понять, что каждый будет интерпретировать закон в свою пользу.
Я потянулась к разуму Йоргена, надеясь, что он не отреагирует слишком заметно.
«Ты согласен с ними?» – спросила я.
Йорген уставился на своего непослушного тейникса: тот разлегся на столе за пределами его досягаемости и тихо посвистывал.
«Не знаю, – сказал Йорген. – Это не мне решать».
«Я знаю, что это не тебе решать, – ответила я. – Я спрашиваю, что ты думаешь».
«У нас нет политики для такого случая. Нет прецедентов».
Это тоже не было мнением. Неужели эти люди запретили себе думать? Как им удалось объявить это вне закона?
– Возможно, вы могли бы предоставить Аланик место для отдыха, пока будете это обсуждать, – предложил Куна.
– Да, – согласилась Джешуа. – Я думаю, это прекрасная идея.
Я так не думала.
