– Я не знаю, кто должен принимать решение о союзе с вашим народом. Думаю, Ассамблея права, когда заявляет, что дипломатия – политический вопрос, а не военный. Но военные столько лет принимали решение за Ассамблею, что, если сейчас они отдадут решение ей, это будет смахивать на переворот.
– Вероятно, это из-за Кобба, – сказала Киммалин. – Некоторые из членов Ассамблеи считают, что он не способен принимать такие решения.
– Они действительно так и говорят? – спросил Тор.
– Именно так, – подтвердил Артуро. – Ассамблея много лет конфликтовала с ССН, желая больше влиять на их действия. Но они боялись отнимать власть у сил самообороны, когда война шла у самой поверхности. Но теперь, когда боевые действия отодвинулись, они больше не боятся – хотя на самом деле ситуация ухудшилась. Ассамблея начала думать, как бы ей отобрать власть у ССН, пытаясь найти другие способы борьбы с Верховенством, теперь, когда мы знаем о них больше.
– Неужели ваша Ассамблея действует настолько публично? – спросила я.
– Нет, – ответила ФМ. – Он это знает потому, что мать его девушки – лидер Национальной ассамблеи.
Артуро вдруг почувствовал себя неуютно, но отрицать этого не стал.
Значок перевел «его девушка» как «потенциальный партнер». Интересно, не стыдятся ли люди обсуждать такие пары до того, как они будут окончательно определены? На РеДауне некоторые стыдятся. Все зависит от того, кто с какого дерева.
– Пару дней назад я отправился домой, чтобы поговорить с отцом, – сказал Артуро. – Но родители не стали меня слушать. Они считают, что я провожу слишком много времени в обществе Кобба.
– У них своя точка зрения на Верховенство, – объяснила ФМ. – Поиск других способов иметь с ними дело кажется хорошей идеей. Нельзя смотреть на все движущееся как на мишень для стрельбы.
Она посмотрела на меня, словно зная, что я стану спорить.
Она не ошиблась. Должно быть, после многих лет борьбы возникает соблазн так думать, но именно такое отношение привело мой народ прямо в ловушку Верховенства. У человеческих вооруженных сил был опыт, о котором мы на РеДауне могли только прочитать в книгах. Но опыт бесполезен без воли к борьбе. Если они поддались лжи Верховенства, то я не могу рассчитывать на то, что они помогут вывести РеДаун из пике.
– С некоторыми силами нельзя ничего обсуждать, – сказала я. – Им можно лишь сопротивляться.
– ССН согласились бы с тобой, – произнес Артуро. – Но Ассамблея начинает думать иначе.
– Иначе, – сказал его тейникс.
– Вот почему я не знаю, кто прав, – сказал Йорген. – Ты говоришь, что мы не должны вести переговоры с Верховенством, но я вижу привлекательность этого пути. Если бы мы сумели заключить с ними соглашение, это спасло бы множество жизней.
– Это зависит от того, что считать спасением, – сказала я. – Если ты остаешься жив, но лишаешься автономии, возможности самому принимать решения, если тебя не воспринимают как равного…
– Можно ли считать, что мы автономны, если все, что нам остается, – сражаться за свою жизнь? – спросил Артуро. – Никто из Верховенства никогда не относился к нам как к равным. Они смотрят на нас как на насекомых.
– Они нас боятся, – сказала ФМ. – И Ассамблея хочет убедить их, что бояться не нужно, но действия ССН обостряют ситуацию.
– Например, включение щита, – произнес Тор. – И работа над гипердвигателями. Чем лучше мы защищаемся, тем больше убеждаем их, что им надо использовать все средства, чтобы уничтожить нас.
– Но если вы не будете защищаться, они поработят вас, – сказала я.
– Так думает твой народ? – спросила ФМ. – Что это рабство у Верховенства?
Я заколебалась. Многие на РеДауне смотрели на это иначе.
– Нет, – ответила я. – Потому что мы сохранили автономию. Верховенство не стало нас убивать – только изолировало. Они отказали нам в гипердвигателях и в основном оставили в покое.
Люди уставились на меня.
– Должно быть, это хорошо, – сказала Киммалин.
Я перевела взгляд на стол. Этот народ находился на передовой, сражаясь с теми, кто желал им смерти. По сравнению с этим наши ссоры на РеДауне должны казаться им такими простыми.
– Я не пытаюсь сравнивать наше положение, – сказала я. – Но Верховенство держит всех нас в отдельных клетках. Они контролируют нас и называют это миром, но без права выбора это не мир.
– Справедливо, – кивнула ФМ, но никто из людей не смотрел мне в глаза. Все это явно давило на них.
Я неправильно оценила их. Дело не в том, что люди не способны думать сами. Дело в том, что они уже очень долго с малыми ресурсами сражались просто за выживание, а не за какую-то идею.
Они были в отчаянии и растерянности, поэтому бродили в темноте, принимая путаные, отчаянные решения.
Я поняла, что́ я могу им предложить. Надежду. Цель за пределами простого выживания.
