– Моей подругой. Я апсара, но, потеряв тебя, оставила свое предназначение. Не знаю, почему ты пошла за ним… Но могу понять, на что польстилась… могущественное королевство вместо безвестной глуши.
Апсара? Небесная нимфа? Я почти не удивилась. Я еще не встречала никого прекраснее. А что касается причины моего побега с Амаром… даже тут все ясно. Все как в Бхарате. Желание уйти, проявить себя, возвыситься над безымянными безмолвными толпами гаремных жен.
– Ты была так мне дорога. – В глазах Нритти вновь засияли слезы. – И до сих пор дорога. Я бы ничего не пожалела ради твоей безопасности. Как и ты – ради моей, точно знаю. Тебе нужно лишь провести меня…
– Я тоже была апсарой?
Глупый вопрос. Конечно, не была. Нритти сочувственно улыбнулась:
– Нет. Ты была лесной якшини [26] и знала лес как свои пять пальцев.
Я кивнула, пытаясь представить себя якшини. С ее слов я казалась замкнутой, сроднившейся с тишиной и тенями. Но, возможно, в том и была моя суть, а здесь я лишь тщетно изображала королеву. Самозванка.
Нритти прижала руку к стеклу:
– Я не знаю, как долго еще смогу удерживать портал. Каждую секунду я рискую ради тебя жизнью, но я не брошу тебя в беде. Ты должна кое-что сделать. Чтобы освободиться.
– Что?
– Принеси мне его аркан и уничтожь дерево. Тогда мы сбежим, и он больше не сумеет тебя отыскать. А мы сможем вернуться в Иномирье. Сможем освободить всех остальных девушек, застрявших в его королевстве.
«Всех остальных девушек». Горло перехватило, и я быстро кивнула:
– Где он держит аркан?
– Всегда при себе. Вероятно, замаскировав подо что-то другое.
В груди екнуло. Черная полоска кожи на запястье. Рядом с браслетом из моих волос. Должно быть, это и есть аркан. Источник силы Дхармараджи. Этим арканом он утаскивал души в свое жуткое царство, где они ждали перерождения.
– Дерево нужно уничтожить. Ты поняла? – неожиданно жестко продолжила Нритти. Отражение ее дрогнуло. – Он убьет тебя, дай только шанс.
Ответить я не успела. Дверь засветилась синим – кто-то приближался.
– Мне пора.
– Ты готова, сестра?
Я кивнула:
– Готова.
За дверью эхом разносились шаги. Я спустилась по стволу, бросила последний взгляд на тающее отражение Нритти в обсидиановом зеркале и выскочила в коридор. Дверь закрылась за спиной с тихим стуком, синие стены потускнели, вновь став белыми. Все еще прижимая ладони к дереву, я облегченно вздохнула.
По коридорам змеились голоса – приглушенные и напряженные. А я все еще не оправилась от слов Нритти. «Он убьет тебя, дай только шанс». Я знала, что нужно держаться настороже. Я успела посмотреть лишь несколько воспоминаний с дерева, но они казались такими настоящими, такими близкими и родными. Я дружила с Нритти, и чутье подсказывало, что ей можно доверять. Что она мне не навредит. С другой стороны, свежи были в памяти и дни, проведенные с Амаром. Его нежные взгляды и удивленная улыбка, озаряющая прекрасное лицо. И пламя и звездный свет, что окутывали меня от его поцелуев. Как все это может быть ложью?
Но потом я услышала голос Гупты… Слова его так и вились вокруг, с трудом проникая в разум.
– Завтра новолуние. Вы спасли ее, привезли сюда… все ваши усилия не напрасны. Уверен, теперь, когда она здесь, мы можем избавиться от проблемы так, как вы всегда хотели.
Я прислонилась спиной к стене. В эту секунду любое пространство казалось невыносимо тесным, каждый лучик света ослеплял злобой. Вот и первопричина. Амар ждал подходящего момента, чтобы избавиться от меня, отомстить правильно, каким-то особым способом. Нритти не ошиблась.
Он убьет меня, если дам шанс.
Я пряталась в тени, прислушиваясь к их шагам.
– Но еще многое предстоит сделать, – сказал Гупта. – Вы должны предугадать ее реакцию…
– Она готова, – нетерпеливо перебил Амар. – Я так долго ждал не для того, чтобы получить отказ.
Я прижалась к стене, молясь, чтобы меня не заметили. Вспомнились его слова в зале с гобеленом: «Слабость – роскошь, отныне тебе недоступная». Как же это верно. Чувства ослабили меня. Даже дружба с Гуптой оказалась лишь уловкой, призванной меня отвлечь, повязкой на глаза, чтобы они могли заточить меня в этом лабиринте смерти.
Вскоре их голоса затихли в отдалении.
Я вышла из тени. Воздух вязкой жижей забивал легкие. Вдоль стен мерцали сотни зеркал, и каждое показывало ночь. В одних она простиралась над обширной долиной, усыпанной снегом. В других – над необъятным морем, и небо отражалось в воде так, что звезды казались бесконечными. В конце коридора виднелась приоткрытая дверь в какую-то новую комнату. Оттуда исходил странный запах, тяжелый, похожий на кровавый смрад. Волоски на затылке встали дыбом. Я медленно отворила дверь, заглянула внутрь и почувствовала, как замерло в груди сердце.
Тут повсюду были вещи из дворца моего отца.
Порванная кольчуга, обрывки шелка, испещренный чернильными строками свиток с отцовской печатью. Что-то сверкнуло на краю зрения, и я моргнула, убеждаясь, что глаза меня не обманывают. А затем оцепенело шагнула вперед, уже зная, что это… мамино сапфировое ожерелье. Которое я отдала Гаури.
