Много места на страницах еженедельников «Круглый стол», «Харпейс уикли» и «Нация» занимала реклама разных товаров, полезных для покупателей. Светская хроника в мельчайших подробностях рассказывала, где тот или иной магнат провёл свой уикенд, за кого он выдал замуж дочь, какой очередной особняк приобрёл, в каком платье была на приёме его жена, какие вина подавали…
Пресса изобиловали сообщениями об убийствах, ограблениях, пожарах… Когда же таковых не случалось, об этом писали как о самой большой сенсации.
Изредка появлялись статьи о непрекращающейся войне с индейцами в Юте и Вайоминге. С неким сладострастием описывались жертвы кровожадных дикарей под началом свирепого вождя Красного облака и страдания бедных фермеров и их семей. Куда скромнее говорилось о победах американской армии.
Панчулидзев сделал вывод, что этих побед было немного. Или не было вовсе…
Однажды на третьей полосе «Глоуб» появилось известие из Форта-Лерими о перемирии с сиу. Опубликованный здесь же мирный договор свидетельствовал, что условия Северо-Американским Соединённым Штатам на этот раз диктовали индейцы. Однако по тону статьи чувствовалось, что это не устроило американцев и оскорбило их национальные чувства. В другой раз на глаза Панчулидзеву попалось явное свидетельство того, что мирный договор с индейцами заключён ненадолго и не более чем политическая уловка.
На странице «Харпейс уикли» он увидел гравюру, сделанную с дагерротипа, и узнал знакомых проводников Хоупа и Хольта. Опершись на винчестеры, они стояли над тушей убитого бизона. Долговязый Хольт победоносно попирал её ногой. Подпись гласила: «Отважные разведчики-пионеры нашли верный способ борьбы с дакотами». Далее излагалась мысль, принадлежащая вестменам: с индейцами прерий можно совладать только тогда, когда будут уничтожены все бизоны и мустанги – основная пища краснокожих и их средство передвижения. В конце статьи рекомендовалось всякому, кто считает себя истинным американцем, непременно лично убить хотя бы сотню-другую бизонов и мустангов. Говорилось, что для этой цели хороши все средства, начиная от использования скорострельных ружей и картечниц Гартлинга до нарочно организованных в прерии пожаров и потравы природных пастбищ…
Прочитав статью, Панчулидзев подумал: «Не похоже это на сентиментального немца Хольта и раскаявшегося золотоискателя Хоупа… Вероятно, газетчики исказили их слова. Но убитого бизона они не могли подделать! Как же могли старые искатели приключений так притворяться, рассуждая о чести, о справедливости, об уважительном отношении к обычаям индейцев?»
Он в очередной раз почувствовал себя обманутым: «Неужели зло и правда не стоит удивления?»
Статья заставила Панчулидзева задуматься о том, что американцы совсем по-другому устроены. Очевидно, у них иное представление о добре и зле. Запад и Восток никогда не поймут друг друга. Теперь он всё больше утверждался в этом.
Но более всего удивляло Панчулидзева, что ни в одной из газет нет ни слова об Аляске, словно её вовсе не существует…
Своими мыслями он поделился однажды за ужином с Несмитом и Полиной.
Несмит, выслушав его доводы, улыбнулся:
– Мы – американцы, очень дорожим удобствами, даже мелкими… Very comfortable, very convenient[115]. И ни за что не хотим от этих удобств отказываться. Так вот, князь, думаю, всё дело в том, что писать сейчас об Аляске неудобно и не комфортабельно. Ни для президентских газет, ни для их оппонентов… Сделка уже состоялась, а оплата за неё не внесена. Для команды президента – это хорошо. Он приобрёл для страны новые земли и ничего не отдал взамен. Для оппонентов Джонсона молчать об Аляске – тоже хорошо. У них есть в запасе аргументы против президента и его сторонников на осенних выборах. Вспомните, как в картёжной игре: когда на кону высокие ставки, очень полезно иметь козырный туз в рукаве…
– Но как же наше соглашение?.. Ведь в нём прямо говорится, что деньги за Аляску должны быть переданы России не позже чем в десятимесячный срок… – выпалил Панчулидзев и тут же прикусил язык, боясь, что Несмит и Полина начнут расспрашивать, откуда он знает подробности договора.
Но Полина была занята пережёвыванием ростбифа, а Несмит не обратил внимания на его мгновенное замешательство.
– Князь, разве вы не знаете, что дипломатия – это обещания, а реальная жизнь зачастую сводится только к объяснениям, почему обещания остались невыполненными…
– Дьях, цховрэба а сетия…[116] – пробормотал Панчулидзев и сменил тему разговора.
Однако совсем неожиданно этот разговор получил своё продолжение через пару дней, когда Панчулидзев уже порядком подзабыл о нём.
Несмит, столкнувшись с ним в холле отеля, прямо спросил:
– Вы хотите побывать в нашем Конгрессе, князь? Вы наконец увидите, что значит американская демократия в действии. Тем паче на заседании будет обсуждаться вопрос, который, как я понял, продолжает волновать ваше воображение…
– О чём вы говорите?
– Ну как же, князь? О выделении денег правительству Соединённых Штатов по договору о покупке Аляски. Так вы хотите присутствовать при этом событии?
