– Мы, члены республиканской партии, настаиваем, чтобы депутаты в Алабаме, Флориде, Джорджии и Луизиане, а также в Северной и Южной Каролинах ратифицировали 14-ю поправку к Конституции. В противном случае предлагаю ввести в этих штатах режим военного управления… – резко закончил речь Стивенс и спустился в зал.
Республиканцы дружными аплодисментами проводили своего старейшину.
Слово попросил конгрессмен Робинсон.
– Он представляет в палате демократическую партию, – шепнул Несмит.
Робинсон был грузен и краснолиц. Он заговорил горячо и торопливо, словно боялся, что его остановят:
– Господа, внешняя политика нашего президента Джонсона полностью отвечает интересам американского народа. Америка для американцев! Это наш лозунг, и мы никогда не отступим от него! Завладев Аляской, мы не должны останавливаться. По предопределению всемогущего бога не только Аляска, но и Канада должна стать неотъемлемой частью наших Штатов.
Демократы дружно захлопали. Республиканская часть Конгресса хранила молчание.
Робинсона поддержал ещё один конгрессмен-демократ Майнард:
– В крови каждого настоящего американца с того самого момента, когда он только ступил на землю нашего континента, пульсирует дух экспансии, если хотите, агрессии. Именно этот отличительный дух пионера, покорителя диких земель, позволит в будущем сделать нашу республику владычицей всего мира.
Этому оратору зааплодировал уже весь зал.
Снова встал со своего места Стивенс и попробовал вернуть разговор к проблемам реконструкции.
Но патриотический порыв уже обуял большинство собравшихся. Панчулидзев скосил глаза на Несмита. Тот смотрел на происходящее как на захватывающее театральное действо. Его явно вдохновляло всё творящееся в зале.
А на трибуну взошёл следующий оратор. Он патетически воскликнул:
– Джентльмены! В целях симметричности территории Соединённых Штатов нам пора подумать о захвате всей Мексики. Ибо у меня есть достоверная информация, что эта страна всё более и более тяготеет к нам…
– А это кто? – спросил Панчулидзев.
– Конгрессмен Най от Южной Каролины. А сейчас будет выступать бывший вице-президент Конфедерации южан, а ныне сенатор от Джорджии Александр Стефенс. Вот видите, князь, у нас не преследуют бывших противников…
«Конечно, не станут преследовать, – подумал Панчулидзев, – когда бывшие противники дуют в ту же трубу, что и победители…» Но спорить с Несмитом не стал. Прислушался к очередному спикеру.
– Господа, господа! Мы не должны забывать и о Гаваях, и о других странах, которые могут представлять жизненный интерес для американского народа… – возвысил голос Александр Стефенс. – Например о Корее.
«Вот уж поистине, где Кура, где мой дом?» – Панчулидзеву пришла на ум поговорка отца. – Этак весь мир скоро станет предметом жизненного интереса милых американских друзей!»
Стефенс, словно подтверждая его мысли, продолжал:
– Эти Иудины дети, корейцы, сожгли американский корабль на реке Тедонган и уничтожили весь его экипаж. Требую послать новую экспедицию и наказать этих дикарей. Корея должна стать частью Америки! Театром наших величайших триумфов призван стать Тихий океан, где у нас скоро не будет ни одного грозного соперника. Конечным итогом будет политический и коммерческий контроль над всем остальным миром.
Следом взял слово некий господин Джулиан, которого Несмит охарактеризовал как «верного подпевалу Стивенса». Он высказался ещё категоричней:
– Надо изгнать из Северной и Южной Америки все европейские государства, которые ныне имеют здесь колонии. Эти колонии мы обязаны как можно скорее присоединить к нашим Штатам.
«Какое удивительное единодушие во всём, что касается внешних притязаний… И для чего только американцам деление на демократов и республиканцев, если и те и другие говорят об одном и том же? Говорят, правда, с разной интонацией. Вот тебе и демократия, которой так молится Полина и её друзья – нигилисты», – Панчулидзеву всё больше хотелось просто встать и уйти. Но желание узнать, чем же закончится обсуждение, взяло верх.
К тому же, предполагая наличие полного единодушия в Конгрессе, он явно поторопился с выводами.
Это стало ясно, когда к трибуне вышел Бенджамин Батлер, ярый представитель радикальных республиканцев.
– Поверьте, господа, я лично не имею ничего против того, о чём заявляют коллеги Майнард и Стефенс. Но само заявление считаю крайне несвоевременным. Во-первых, наши Штаты серьёзно ослаблены Гражданской войной. Во-вторых, ещё не решён так называемый индейский вопрос. Прежде чем раздвигать наши границы, давайте сначала разберёмся с краснокожими. По крайней мере, загоним их всех в резервации и поставим по периметру охрану с изобретением господина Гартлинга… И, наконец, простите меня, господа, я, как республиканец, не могу поддержать предложение, исходящее от демократа… Прежде давайте хотя бы облечём его в республиканскую форму…
В зале раздались возгласы и стук тростей по полу. Это выражали своё отношение члены палаты от демократической партии. Республиканцы, напротив, яростно аплодировали.
