– На ум приходит только одна фамилия – Ротшильды. Из американских газет я узнал, что Майер Ротшильд контролирует центральный банк в Великобритании, а его брат Джеймс – в Париже. Их ставленник Бельмонт недавно назначен советником президента Джонсона по экономическим вопросам. Как пишет Николай, именно через банк «Де Ротшильд Фрэр» в Нью-Йорке, где управляющим этот Бельмонт, и профинансирована покупка Аляски. Думаю, что не ошибусь, если предположу, что и банковский дом «Братья Баринг и К°», через который прошли деньги, полученные от продажи Аляски, тоже принадлежит Ротшильдам, пусть и через подставных лиц.
– Неужели обо всём этом неизвестно государю?
– Может быть, что-то и известно, но в весьма дозированном виде. Те, кто затевает подобные интриги, умеют маскировать свои устремления. Вы знаете, что девиз Ротшильдов: «Семья стремится сделать своё присутствие в мире незаметным и неслышимым»? Что и говорить, большие деньги предпочитают тишину…
Аксёнов не скрывал своего восхищения:
– Вы весьма меня удивили, Георгий Александрович. Никак не ожидал от вас таких познаний в тайной политике и финансовом деле…
Панчулидзев усмехнулся:
– У меня за время нашей разлуки были хорошие учителя…
– Что же нам делать, если против нас стоят столь могущественные силы? – Аксёнов не принадлежал к числу робких людей, но выглядел слегка растерянным.
– Прежде всего, мы узнаем о судьбе Николая. Если он жив, вместе подумаем, что делать дальше.
– А если не найдём Мамонтова? Или его нет… в живых?
– Будем надеяться на лучшее. Бог даст, наши поиски окажутся успешными. Если же Николая нет, мы с вами продолжим его дело. Тьма всегда боится света. Надо открыть всему миру тайну сделки. У меня есть приятель Евгений Краевский. Мы вместе учились в университете. Его отец владеет несколькими газетами и журналами в России. Думаю, нам не откажут в публикации честной статьи обо всём, что нам удалось узнать.
Аксёнов недоверчиво посмотрел на него:
– Вы, наверное, забыли о цензуре, Георгий Александрович. Кто позволит в России опубликовать нечто, бросающее тень на двор или нашу международную политику?
Панчулидзев подумал, что, пожалуй, Аксёнов прав: то, что сегодня возможно в Америке, вряд ли удастся осуществить в России.
– Но есть ведь ещё отечественная словесность. То, что не пройдёт в журнале как политическая статья, вполне может быть опубликовано в виде романа или повести… Или, например, поэму можно обо всём этом написать…
В подтверждение своих слов Панчулидзев процитировал стихотворение Некрасова, смелость которого потрясла его воображение в позапрошлом году:
– Вот господин Некрасов не боится публиковать обвинения против своих недругов и гонителей русского народа. А почему должны этого убояться мы? – с некоторым вызовом спросил Панчулидзев.
Аксёнов покачал головой:
– Но это Некрасов… Некрасов – большой поэт. А кто из нас напишет такой роман, такую повесть, тем более поэму, чтобы рассказать всю правду об Аляске? Меня – увольте! Я, конечно, Пушкина люблю безумно, но вот за перо никогда не возьмусь. Бог таланта не дал!
– Я напишу, – Панчулидзев сам удивился своей уверенности.
От рейда Спитгеда до Портленда – не более полутора морских миль. Но Английский канал изобилует мелями. Капитан «Индепенденс» предпочёл не рисковать и дождаться лоцмана, чтобы в конце пути не нажить неприятностей.
Лоцман прибыл в сопровождении въедливых английских таможенников. Они несколько часов придирчиво осматривали трюмы корабля и багаж пассажиров. Не найдя ничего предосудительного, разрешили вход в гавань, и лоцман благополучно провёл пароход до пристани.
Панчулидзев с особым вниманием всматривался в землю заклятого недоброжелателя России. Последней оценкой он не преминул поделиться с другом, вызвав немалое удивление:
– Откуда такая нелюбовь к англосаксам, Георгий Александрович? Ну ладно я их не особенно жалую. Это понятно – воевал с ними в Севастополе… А вам-то чем они так насолили?
– Россию не любят… Палки ей в колёса вставляют… Действуют по принципу: «Carthaginem esse delendam!»[131], – пробурчал Панчулидзев.
