– Пойдёмте отсюда скорее, князь, – прошипела Полина. – Мне уже до смерти надоели эти пьяные слёзы и неумытые рожи. Вы что забыли о приёме у главного правителя? Ещё не хватало нам опоздать!
– Но ведь так интересно посмотреть на индейцев! Когда мы это ещё сможем увидеть!
– Je m'en fiche!![66] – она решительно развернулась и зашагала в сторону Кекура.
Панчулидзев поплёлся вслед за ней, ловя себя на мысли, что ведёт себя, словно утративший волю к сопротивлению капризам молоденькой жены старый и покорный муж.
На приёме у главного правителя Полина наконец-то очутилась в своей родной стихии. Максутова представила её и Панчулидзева наиболее важным гостям, и Полина тут же упорхнула от него.
Высокая и ослепительно красивая в серебристом, облегающем гибкую фигуру платье, с бокалом светлого вина в изящной руке, она свободно, словно у себя в доме, переходила от одной группы собравшихся к другой, непринуждённо вступала в разговор с дамами, но чаще с мужчинами. Заговаривала так, словно была знакома с ними тысячу лет. Смеялась их шуткам, обнажая ровные зубы, томно улыбалась в ответ на комплименты, вызывая в Панчулидзеве знакомое до боли чувство восхищения, смешанного с животной ревностью.
От него не ускользнуло, что дольше, чем с другими, она разговаривает с высоким и уверенным в себе иностранцем. Он был безукоризненно модно одет: костюм, лакированные ботинки, свежие перчатки. В его аккуратно подстриженных рыжеватой шевелюре и бакенбардах блестели нити седины, хотя вряд ли ему было больше тридцати пяти лет. Лицо этого иностранца можно было назвать красивым, если бы не ослепительная, но какая-то фальшивая, словно приклеенная, улыбка. Панчулидзев видел этого человека во время церемонии и уже тогда заметил заинтересованные взгляды Полины, брошенные в его сторону.
Полина и этот элегантный иностранец стояли чуть в стороне от американцев. Это были знакомые Панчулидзеву коренастый бригадный генерал Лоуэлл Руссо и новый комендант гарнизона генерал-майор Джордж Дэвис, обладающий по-мужицки окладистой бородой и непомерно высоким ростом. Генералы почтительно беседовали со скрюченным старичком в смокинге – мистером Гутчинсоном, президентом компании «Гутчинсон, Коль энд компани». Его облик с выпуклыми, совиными глазками напомнил Панчулидзеву санкт-петербургского сенатора. Впрочем, наверное, все богатые старики похожи один на другого.
Отметив про себя такое сходство, Панчулидзев тут же уставился на Полину и её собеседника. Он появился в зале позже других и не был представлен Панчулидзеву. Это ещё больше разжигало в нём чувство ревности и неясной тревоги.
Не в силах лицезреть явное кокетство своей ветреной подруги, он стремительно подошёл к ним. Разговор вёлся на английском.
– Every acquisition is loss and every loss is an acquisition…[67] – мягко округляя окончания слов, говорил иностранец.
– Дорогая, представьте меня вашему новому знакомому, – произнёс Панчулидзев, буквально втискиваясь между Полиной и её собеседником. Отчаянье, прозвучавшее в его голосе, только насмешило Полину.
– Это мистер Джон Несмит. Оказывается, нужно не более пяти минут, чтобы стать гражданином Северо-Американских Соединённых Штатов. Это послабление сделано нарочно для тех, кто сейчас находится на Аляске и не пожелает в будущем возвращаться в Россию. Вся процедура только в том и заключается, чтобы привести в американскую комендатуру двух свидетелей. Они должны под присягой удостоверить, что такой-то или такая-то действительно находились здесь при перемене флага и что считают рекомендуемых порядочными людьми. После этого новым американским гражданам, конечно, надо отречься от верности российскому государству, пообещать, всеми силами поддерживать конституцию своей новой страны, поднять правую руку и сказать только: «I swear», то есть «Клянусь»! Представляете, князь, что такое настоящая демократия! Повторяйте за мной: «I swear!»
– Я не попугай, чтобы повторять чужие слова. У меня и своих собственных довольно. Но вы забыли меня представить, графиня…
Полина снова заговорила с Несмитом по-английски.
Панчулидзев свирепел всё больше и больше. Он собрал воедино все знакомые английские слова и, поглядев на Несмита почти с ненавистью, отчеканил:
– I don't understand you, Sir[68]!
Несмит спокойно выдержал этот взгляд и неожиданно ответил по-русски:
– Простите, князь. Мисс Полина и я решили немного разыграть вас. Я много лет сотрудничаю с Российско-Американской компанией, люблю русских людей и ваш язык. Особенно мне нравится Пушкин. Надеюсь, мы с вами ещё встретимся, – он с достоинством поклонился Полине, Панчулидзеву и отошёл.
Панчулидзев злобно хмыкнул: надо же, ещё один поклонник Пушкина сыскался! И едва Несмит удалился на приличное расстояние, накинулся на Полину с упрёками.
– Passons![69] – строго произнесла Полина и увлекла Панчулидзева в дальний угол гостиной. В стороне от людей она, в свою очередь, пошла в атаку:
– Вы, князь Георгий, ведёте себя, как дрянной мальчишка! Неужели вам не понятно, что всё, что я делаю, направлено лишь на то, чтобы помочь нашему Николя…
