Рамин вернулся к обеду, когда мы только закончили уборку и сели в кают-компании. Он рассказывал, что был даже довольно далеко за пределами силовой зоны «Хорсдилера», что проехал круг радиусом в несколько километров, но нигде не нашел боденит. С его губ то и дело сыпались космические ругательства, но это не могло изменить того факта, что мы были обречены на разлуку и безнадежную поисковую экспедицию.
Но кто на нее должен ехать? Когда Никос, придя со всеми на обед, сказал, что хотел бы, чтоб в экспедиции, кроме него и Рамина, приняли участие еще два человека – все стало ясно. Не могла поехать ни я, как знаток химии, ни Патрик и Банго, которым нужно было наладить компьютер, ни Наталья, которая тоже была нужна при этом как космонавигатор. Значит, должны были ехать Карел и Гондра. Мы не ожидали, что заявится и пятый участник экспедиции – Бялек. Конечно, сначала никто из нас не хотел об этом вообще слышать, но у кулёника были свои трудно поддающиеся сомнению доводы, в пользу того, чтобы его взяли. Прежде всего, он лучше нас знал язык лигурян, кроме того, был устойчив к их гипнозу, а также – на что обратил внимание во время дискуссии Никос – выглядел в отличие от нас менее «страшно» и не известно, будут ли лигуряне больше готовы говорить с ним, чем с нами. Поэтому мы все по очереди все больше и больше склoнялись к просьбе Бялека. Только Биндка, конечно, плакала и обзывала Бялека ненормальным, а когда тот все-таки настоял, и было видно, что большинство людей его поддерживает – капитулировала и заявила, в свою очередь, что в таком случае и она с ним поедет. Мы с трудом отговорили ее от этого намерения, так как в этом не было бы никакого смысла – Биндка была нам нужнее на месте. А если все-таки удастся лигурянам пробить гипнозом все щиты «Хорсдилера» – то что тогда? Тогда только она сможeт нам помочь.
На следующий день после завтрака мы попрощались с группой Никоса. При прощании все прекрасно понимали, насколько малы шансы на нашу повторную встречу. Странно, но когда они уже уехали, я снова почувствовала, что пришла в себя, и ничто в тот день не мешало мне работать.
Никос направил амфибию на север. Когда после обеда мы пообщались с ним, они были уже в трехстах километрах от нас. Он говорил, что повсюду вокруг они видели одно и то же – мертвую, песчаную или каменистую пустыню, преимущественно ровную, местами, правда, холмистую. Некоторые холмы были похожи на давно засыпанные песком города и деревни, иногда из них еще торчали фрагменты старых построек. Если сейчас был бы еще жив Селим – сколько интересных исследований можно было бы провести здесь! Но Селим был уже мертв, амфибия же останавливалась только там, где Рамин подозревал наличие месторождений боденита. Но по пути их нигде не было, хотя геологическое строение планеты во многом напоминало Землю.
Вечером, во время очередного разговора, с амфибии стал виден далеко на горизонте какой-то горный хребет. Рамин обрадовался этому, поскольку боденит чаще всего встречается именно у гор. По мере приближения к ним на ранее совершенно мертвой пустыне стали появляться первые признаки жизни – небольшие гроздья буро-зеленых колючих растений, по внешнему виду напоминающих помесь кактусов с рогелитами, названных поэтому Карелом кактолитами. За горами уже были, вероятно, лигуряне…
Последний разговор с группой Никоса состоялся на следующее утро. Они забрались в горы, и Рамин был уверен, что скоро найдут боденит. Их беспокоило только то, что с недавних пор их сопровождал, висящий высоко в воздухе, но прекрасно видимый, как черное пятно на красном фоне неба, лигурянский гудестол. И мы тоже с самого утра наблюдали на локаторе какие-то далекие движения лигурян – может быть, подготовка к нападению на корабль?
В горах стало уже немного прохладнее, чем в пустыне, и группки кактолитов становились все обильнее, но было видно, какие огромные у них проблемы с нехваткой воды.
Вскоре после этого разговора Наталья, сидевшая как раз у видеофона, услышала какой-то невнятный крик, и сразу после него амфибия исчезла с экрана радарного контроля. Это означало конец…
У меня нет слов, чтобы описать все наши чувства в те моменты… Скажу лишь кратко: мы были потрясены. Но что с ними случилось? Все ли погибли? А может быть и нет?
Ремонт компьютера тем временем был завершен, в него уже была введена программа взлета с Лигурии – этого было достаточно, так как все остальное было запрограммировано еще на Кожджене, и сбой не вызвал, к счастью, «забвения» Ковой всей программы полета на Кальмерию. Поэтому через несколько минут после уничтожения амфибии Наталья и Банго, несмотря на протесты Патрика и Биндки, взлетели в вирокоптере на помощь.