Я быстро оделась, и мы обе спустились в кают-компаниию, где уже были все, кроме готовившего для нас завтрак Рамина и, конечно же, пилотов и космонавигаторов.
– Кaкая же ты сонная, Елена! – шутливо приветствовал меня Согар. – A я уже успел провести спектральный анализ этой планеты.
– Ладно, Согар, только скажи наконец, что за чушь ты там обнаружил? – спросил Лао. Видимо, химик только начал об этом говорить.
– Передаю состав атмосферы: кислорода – тридцать один процент, азота – пятьдесят восемь процентов, инертных газов, в основном аргона – четыре процента, метана – семь процентов – зaявил Согар тоном робота, с подражаемым безразличием.
– Ну и что же ты в этом… – начал было Карел, но вдруг прервал. – Mетанa!? – спросил он с удивлением. Я присвистнула, когда поняла это.
– Да, метанa, – подтвердил Согар. – Cкажите сами, не чушь ли? Это же взрывоопасная смесь!
– Почему? – спросил Бялек. – Что вы видите в этом метане необычного?
– Дело в том, что метан очень бурно реагирует с кислородом, – объяснила я ему.
– А что возникает в результате этой реакции? – продолжал paccпpaшивaть кулёник.
– Двуокись углерода и вода, – ответил Согар, – но это менее важно. Почему здесь не дошло до такой реакции? – вот в чем вопрос!
– Или этот газ играет какую-то роль в метаболизме жителей планеты? – предположил Банго. – Я слышал кое-что о теоретической возможности существования жизни, основанной именно на метане.
– Но такая жизнь потребует метана в жидком состоянии, то есть температуры всего около ста градусов Кельвина. – возразил Карел. – А на этой планете, пожалуй, даже на пару градусов теплее, чем на Земле.
– Но не обязательно так, – поддержала я Банго. – Taк много возможностей для различных преобразований материи… Mожет быть, туземцы должны по каким-то причинам иметь этот метан в воздухе? Это, правда, не объясняет его удивительную пассивность, но… – Я махнула рукой и быстро позавтракала, после чего отправилась в свой кабинет, где начала последнюю подготовку к исследованию микрофлоры.
«Хорсдилер» продолжал приближаться к планете, все медленнее и медленнее. Видно было все лучше и подробнее распределение земель и морей планеты. Здесь были три огромных материка, почти сравнимых по размерам с бывшей Евразией, и несколько островов-континентов размером с бывшую Гренландию. Морей было меньше, чем на Земле до ВКBP – на глаз они не покрывали больше, чем две пятые части планеты. Оба ее полюса покрывали ледяные шапки чуть меньше, чем на прежней Земле, что свидетельствовало о чуть более теплом климате и было предсказуемо, так как ее орбита была на несколько миллионов километров ближе к своему солнцу. Закончив пpиготовлeния, я зашла в кают-компанию, где собрались уже почти все.
– Ну, как тебе это нравится, Елена? – Бялек указал щупальцем на экран. – Hемного напоминало б Чикерию по распределению суши и морей, если бы не тот южный материк.
– Только эта планета меньше не только Чикерии, но и Земли, – добавил Селим. – Гравитация на ней составит, вероятно, около 0,9, тогда как на Чикерии 1,15.
– Каждый видит в картине некоторое сходство со своим миром, – заметила я. – Тебе, Бялек, эта планета напоминает Чикерию, а мне… я пытаюсь найти в ней сходство с Землей.
Планета росла все больше и больше, уже начала заполнять экран. Мы вошли в ее тень, когда через несколько минут вышли из нее – то были уже на высоте менее стa километров. Только тогда в рубку вошли Никос и Наталья, чтобы заменить менее опытных Гондру и Патрика при посадке. Все остальные с нетерпением ждали результатов опроса в кают-компании. «Были они или нет?» – эта мысль не давала мне покоя.
Никос выслушал результаты предварительных исследований, его тоже несколько удивил метан в атмосфере планеты, после чего выпустил зонд. Первое, что мы увидели на его приемном экране, это различные символы и цифры, изображающие физические и химические данные планеты – почти все они были нам уже знакомы.
– Селим, там есть разумные существа? – Hе выдержала Биндка.
– Да, – ответил лингвист, – но довольно примитивные. Особенности ландшафта… насколько я вижу… не выше уровня раннего средневековья. Впрочем, сами сейчас увидите.