Я признала, что теория Натальи более вероятна, чем моя, но она почти такая же неприятная. Никто из нас тогда даже не предполагал, что на самом деле все было еще хуже. Хуже, гораздо хуже!
Наталья осталась в кают-компании, а я пошла к Бялеку, который, конечно, «сидел» в кабинете Селима за транслятором и еще несколькими приборами, служившими для изучения иностранных языков, и как раз в который раз слушал отрывок из речи Даларны в переводе:
– О боги! О новые боги! Не делайте со мной ничего! У меня больше нет жены, но…
– При чем здесь жена? – спросила я. Бялек остановил аппарат нажатием клавиши и повернулся ко мне.
– Не знаю, – честно признался он. – Это еще ничего, Елена! Я говорю тебе, какую чушь он несет!
– Ему трудно удивиться. Он впервые видит людей. А эти «боги с Лигоса» как выглядят?
– Видимо, очень похожи на них, – ответил Бялек, – но, по мнению Селима, отчеты сидуров на эту тему ни о чем не свидетельствуют. Часто бывает, что когда появляется что-то новое, для него ищут точку отсчета в собственном мире, особенно на таком низком уровне жизни. Для многих чикоров автомобиль оставался, например, до конца «повозкой без кантyров».
– У нас тоже так было, – подтвердила я. – Oднако у нас есть кое-что новое, что, по мнению Натальи, свидетельствует об их прибытии из космоса и о правоте твоей теории «войны богов». Мы нашли заброшенный город, построенный на уровне нашего двадцать третьего века… – и я изложила ему теорию Натальи.
– Возможно, так оно и было, – сказал кулёник, выслушав меня до конца, – даже очень вероятно… Посмотрим, что скажут по этому поводу Селим и Лао. Что-то их долго нет.
– Они что, не могут найти тело? – я задала вопрос, на который не ожидала получить ответа, но Бялек ответил:
– Возможно, не могут. Туземцы, наверное, сжигают трупы. – B этот момент он посмотрел на экран внешнего видеофона и воскликнул что-то по-чикорски, чего, конечно, я не поняла, но, увидев на экране быстро приближающиеся к кораблю «планетарные блохи» Лао и Селима, я догадалась сразу, что это значит, и сказала кулёнику, который, что с ним уже очень редко бывает, просто забыл земной:
– У нас принято говорить «про волка речь, а он навстречь».
– Правда! – Бялек казался смущенным.
– Ладно, я пойду. А ты учи здесь язык сидуров. Только не забудь земной! – добавила я в шутку.
– Кварно барамон! – весело воскликнул кулёник. Я знала, что сейчас он, в свою очередь, шутит и что фраза эта по-чикорски означает «до свидания».
Я вернулась в кают-компанию, где Наталья как раз заканчивала рассказывать Согару, Патрику и Биндке о мертвом городе и о своей теории. Я прервала ее рассказ, сказав:
– Согар, Селим и Лао возвращаются. У нас скоро будет работа.
Наталья включила наружный видеофон в кают-компании. Селим и Лао были уже совсем близко от корабля. Через некоторое время «блохи» въехали в шлюз. В одной из них я действительно увидела труп cидура, в другой – останки какого-то животного, которым, кажется, несколько сотен лет, но относительно хорошо сохранившихся.
Переодевшись в рабочий скафандр, я встала перед дверью биолаборатории. Вместе со мной пришел Согар, а через некоторое время Лао и Селим притащили свою добычу.
– Фу, но мы долго искали! – облегченно вздохнул Селим.
– Что, они действительно сжигают трупы? – я спросила. – Мне сказал про это Бялек.
– Да, это правда. Только в четвертой деревне, которую мы посетили, мы нашли его, вернее, украли во время религиозной церемонии сидуров. Он лежал возле входа в их храм, и они что-то праздновали внутри. Представляю их выражение лиц, когда они вышли из храма, чтобы сжечь его на заранее приготовленном костре во дворе – а тела нет! – улыбнулся Лао.
– А это откуда у тебя? – Согар указал на останки животного. – И что ты вообще думаешь о жизни планеты?
– Очень убогая в виды. – Mахнул рукой Лао. – A это я нашел недалеко от «дороги» в большом овраге по которому мы ехали. Он лежал, зарытый неглубоко в песок, кусок торчал над поверхностью, вероятно, обнаженный несколько дней назад ветром или водой. Я подумал, что это останки сидура, поэтому мы начали копать и выкопали его. Обратите внимание: у него шесть лап, а у всех живых животных на этой планете по четыре. Кроме того, другие детали не очень соответствуют нынешней фауне планеты. Почему бы вам двоим не начать вскрытие сидура, а мы с Cогаром займемся животным?
– Хорошо, – согласилась я.– А знаешь, Селим… – я хотела рассказать ему о мертвом городе, но лингвист прервал меня:
– Позже поговорим, – коротко отрезал он, и мы все вошли в лабораторию. Только теперь я смогла вблизи рассмотреть обитателя планеты.