Это был индивид, пожалуй, еще довольно молодой. На выдвинутом вперед, словно обезьяньем лице, выделялся большой нос с десятком мелких дырочек. Над ним была пара круглых оранжевых глаз без бровей и ресниц, каждый с веком, способным полностью их прикрыть. Губы у него были намного толще человеческих, а во рту когда-то было тридцать шесть зубов, нескольких из них не хватало. Косматое тело неприятно воняло потом, салом и, наверное, чем-то еще. И у рук, и у обеих «правильных» ног было по четыре пальца; третья нога, возникшая из прежнего хвоста, имела совсем другое строение, без пальцев в строгом смысле этого слова.
Когда я впервые посмотрела на него, у меня возникла непреодолимая ассоциация с нашими миоценскими обезьянолюдьми. «И ради таких существ должны были жертвовать собой „бoги с Лигоса“?» – подумала я, наверное, не слишком здраво. A если они действительно выглядят одинаково или почти одинаково? «Не суди по внешности, Елена, – сразу ответила я себе. – Откуда ты знаешь, что у него в голове?»
Мы оба приступили к работе. Сначала измерили его и взвесили, потом начали его резать. Селим вынул из головы сидура мозг и начал его изучать, а я занялась анатомией и физиологией туловища.
В это же время Лао и Согар на другом конце стола занимались остатками животного. Вскоре я услышала их удивленные голоса.
– Что случилось? – спросила я, поднимая голову.
– У этого животного был такой же метаболизм, как у нас, и совсем не такой, как у сидуров, – услышала я неожиданный ответ.
– Что?! – воскликнула я от изумления.
– То, что слышишь, Елена, – ответил Селим. – A я тоже чего-то не понимаю в этом мозгу. В нем отчетливо видны значительные просветы – пустые поля, меньшее количество нейронов и так далее… Если бы не это, у него был бы мозг лучше, чем у нас…
– Какой будет коэффициент по нашей шкале? – перебил Лао.
– Около двухсот двадцати трех, – ответил Селим. – а у нас «всего» двести четырнадцать.
– Двести два-а-а-дцать три-и? – повторил Лао протяжно. – Это невозможно.
«Загадка следует за загадкой», – подумала я. – «Что это за планета, на которой все так необычно!» Однако я не сказала ни слова, так как ничего мудрого мне в голову не приходило. Селим ответил на замечание Лао:
– И все же это правда. Но из-за этого регресса они…
– Все? – перебил Согар, – а может, это особенный придурок?
– А остальные что? Гении? – иронически спросил Селим.
– Может быть, они этого не осознают? – не унимался химик. – Bедь и среди наших средневековых крестьян…
– Я знаю, о чем ты, Согар, – перебил его лингвист. – Но говорю тебе, что это исключено. Мои адаптированные для их уровня психологические тесты, которые я проводил в нескольких деревнях по пути, показали, что ни один из них не обладает интеллектом более ста гандитов – значительно меньше, чем у нашей Биндки, меньше даже, чем у «цивилизованных» дельфинов. Впрочем, об этом свидетельствует и ряд косвенных данных, хотя бы факт неприятия ими многих, даже довольно элементарных, изобретений «богов с Лигоса». И ведь, если бы не этот удивительный регресс, то при таком мозге их интеллект был бы значительно выше нашего – не менее двухсот сорока гандитов. И я думаю, что когда-то он был. Но откуда эта последующая распространенная недоразвитость?… – лингвист развел руками.
– Общество дебилов… – бросил Лао. Не знаю, было ли это утверждение или вопрос, на всякий случай я утвердительно кивнула.
– А еще это животное, – дoбавил Согар. – Как будто из другой жизни… Ничего не понимаю.
– Так вот почему сидуры покинули город! – воскликнула я одновременно. – Никос показывал нам eгo из вирокоптера…
– Постой, постой, Елена! – перебил Селим. – Так ты видела этот город? Как он выглядел?
– Как наши города триста-четыреста лет назад. Но уже несколько десятков лет никто о нем не заботится… – я хотела рассказать об этом подробнее, но Селиму было достаточно. Он закричал очень изменившимся голосом:
– Ты уверена?!
Я утвердительно кивнула. Заметила, что он побледнел. Он начал лихорадочно соображать, перебрасывая слова и обрывки предложений, казалось бы, бесвязные:
– Так, однако… Космос… Мало животных, слишком мало… Другой метаболизм… Метан… Старая жизнь… Несколько десятков, посчитаем более ста… Сходится… А потом этот дебилизм…
Лицо его постепенно менялось, словно он yвидел что-то страшное. Я разглядела в в его глазах такой ужас, что невольно отступила на шаг. «Что он придумал?!» – подумала я. Лао спросил:
– Селим, что с тобой случилось?
Селим вытер лоб левой рукой, после чего сжал обе ладони в кулаки и стал ими трясти, словно бил кого-то невидимого.
– А негодяи! Негодяи! – закричал он в ярости. – Так вам и надо!
– Кому?! Кто?! Селим, что с тобой?! О чем ты думаешь?! – закричали все в изумлении.
Через некоторое время Селим пришел в равновесие.
– Извините, – сказал он. – Hо то, что пришло мне сейчас на ум, чудовищно, хотя это единственная возможность. Вы знаете, кто эти придурки?
– Ну, и кто же? – спросил Согар.
– Это отставшие в развитии потомки «богов с Лигоса», которые завоевали эту планету около ста пятидесяти лет назад!