Припеву вся публика подпевала хором. Ингрид вовсю наслаждалась жизнью, танцуя в такт музыке.
Ко второму припеву Лу не удержалась и начала петь вместе со всеми:
На последних строках юноша с тамбурином упал на колени, отыгрывая отчаянное дребезжащее соло – Лу испугалась, что сейчас он, как в фильмах про великих рок-музыкантов, разобьёт свой инструмент о сцену.
Фэй завершила песню задорным заливистым волчьим воем. С его последней нотой резко оборвалась и музыка, зато публика взорвалась так, что Лу едва не оглохла. Впрочем, сама она тоже вопила не хуже остальных.
Тяжело дыша, Фэй обвела толпу сияющим взглядом. Кажется, она была счастлива.
– Да! – сказала она в микрофон. – Я тоже по вам скучала! Давайте зажжём!
И они зажгли. Все – и музыканты на сцене, и те, кто пришёл их послушать. Дальше ребята из «Зелёного Башмака» сыграли свои признанные хиты «А чего нас бояться?», «Томатный сок для вампира», «Эй, приятель, зачем тебе этот осиновый кол?» и много чего ещё. Все вокруг Лу кричали, свистели, подпевали и танцевали, и Ингрид, разгорячённая, в распахнутой куртке, в какой-то момент позвала:
– Спускайся!
Сэл бережно опустил Лу на землю, и она тоже стала танцевать. Прожекторы меняли цвет, превращая искусственный туман на сцене в волшебную дымку, в которой блуждают живые болотные огни, Лу с Ингрид, хохоча, отплясывали, держась за руки, и хотя на дворе стояла ноябрьская ночь, Лу было жарко и светло.
Светлее, чем когда-либо за эти полтора года.
И тут случилось что-то таинственное. Фэй грянула последний аккорд финального проигрыша очередной песни, почти без паузы взяла первые ноты новой – тихие, робкие, уязвимые и несмелые, – и толпа вдруг сразу смолкла. Ингрид замерла, заворожённо глядя на сцену.
Фэй негромко запела:
Фэй стояла на сцене прямая, с опущенной головой, и казалось, что её пальцы и губы – единственное, что сейчас движется в целом мире.
Она ударила по струнам, жёстко, почти с гневом и… с тоской?
Припев словно разорвал заклятие, и толпа зашевелилась и зашумела снова. В мелодию пронзительной тонкой нитью вплелась флейта.
Песня больше не звучала хрупко и одиноко – она росла, как побег, выходила из-за облака, как солнце.
Голос Фэй окреп и снова зазвучал в полную силу:
Лу посмотрела на Ингрид – её губы шевелились, беззвучно вторя словам.
Могучий поток музыки вдруг снова замер, как если бы вспомнил о чём-то грустном. Звуки струн, которые Фэй перебирала будто во сне, падали, словно капли дождя или слёз.
