"Воспитанием. Образованием. Социальными нормами," – рыжая девушка (её звали Лия) провела рукой сквозь один из световых узоров, и он зазвенел как хрустальный колокольчик. – "Нас с детства учат фокусироваться только на одном канале восприятия, игнорируя остальные."
"И что, ваша… симфония просто отменит годы подавления?" – я старался звучать скептически, но, честно говоря, был заворожен тем, как они работали вместе, создавая в пространстве театра невероятные сенсорные композиции.
"Не отменит," – Джейсон покачал головой. – "Просто… напомнит. Как будто включить свет в комнате, где ты всю жизнь бродил в темноте."
Эмили, которая до этого молча изучала партитуру "симфонии" (партитуру, написанную не нотами, а какими-то безумными символами, обозначающими одновременно звук, цвет, запах и текстуру), вдруг подняла голову:
"А что, если миссис Бенсон права? Что, если некоторые люди не готовы проснуться?"
В театре повисла тишина. Не просто отсутствие звука – полное отсутствие каких-либо сенсорных сигналов, как будто реальность на секунду задержала дыхание.
"Покажи им," – тихо сказала Лия, глядя на Джейсона.
Он кивнул и достал из кармана что-то, похожее на старый медальон. Когда он открыл его, воздух вокруг наполнился… воспоминаниями? Нет, не просто воспоминаниями – полным сенсорным отпечатком прошлого.
"Тридцать лет назад," – голос Джейсона звучал как эхо в этом потоке образов, – "случилось не хаотичное пробуждение, как говорят Хранители. Это был эксперимент. Они пытались найти способ контролировать восприятие людей. Создать идеальных солдат, шпионов, рабочих – каждого со строго определенным набором чувств."
Картины в воздухе менялись: лаборатории, люди в белых халатах, странные устройства, похожие на продвинутую версию Синестета Итана…
"Что-то пошло не так," – продолжал он. – "Люди начали просыпаться сами по себе. Неконтролируемо. И тогда они создали систему разделения. Выдали катастрофу за естественное положение вещей. Убедили всех, что так и должно быть – один человек, одно чувство."
"И ты хочешь всё это разрушить?" – спросил я.
"Нет," – он захлопнул медальон, и видения растаяли. – "Мы хотим вернуть людям выбор. Право самим решать, как им воспринимать мир."
"С помощью симфонии?"
"С помощью правды," – Лия встала и подошла к старому театральному пульту. – "Симфония – это просто… ключ. Который откроет дверь."
"И когда вы собираетесь использовать этот ключ?"
Джейсон улыбнулся, и его улыбка расцвела в воздухе фейерверком ощущений:
"На школьном концерте. Через две недели. Когда соберется вся школа, все родители, все…"
"Хранители," – закончила за него Эмили.
"Именно," – он протянул мне листок с той странной партитурой. – "Ты с нами?"
Я посмотрел на замысловатые символы, которые каким-то образом должны были изменить мир. Потом на Эмили, которая изучала свою часть композиции. На Итана, уже прикидывающего, как модифицировать свой Синестет для максимального эффекта.
"Это безумие," – сказал я.
"Конечно," – согласился Джейсон. – "Поэтому оно и сработает."
Знаете, какая самая странная часть в подготовке сенсорной революции? То, как быстро начинаешь воспринимать полное безумие как что-то нормальное. Типа: "А, да, сегодня после обеда мы создаем многомерную симфонию, которая должна разрушить основы человеческого восприятия. А потом, может, пиццу закажем."
Первая неделя репетиций была… ну, представьте, что вы учитесь играть на инструменте, который одновременно является всеми инструментами в мире. И ещё немного телевизором. И, возможно, тостером.
"Нет, нет, всё не так!" – Джейсон в очередной раз хватался за голову, и его раздражение окрашивало воздух в кислотно-зеленый. – "Ты пытаешься создать звук, а потом добавить к нему цвет. Это как… как пытаться собрать кошку из отдельных частей!"
"А как надо?" – я устало потер глаза. После трех часов практики реальность вокруг начинала плыть.
"Надо… – он задумался. – Вот, смотри."
Джейсон поднял руку, и в воздухе возникло что-то… Что-то, что было одновременно нотой "ля", оттенком закатного солнца, запахом морского бриза и ощущением прохладного шелка на коже. Не по очереди, а всё сразу, как единое целое.
"Как ты это делаешь?"
"Не пытайся разделить восприятие," – вместо него ответила Лия. – "Просто… позволь ему быть."
"Очень помогло, спасибо," – буркнул я. – "Может, ещё посоветуете стать единым с вселенной?"
"Вообще-то…" – начал было Джейсон, но его прервал Итан, который до этого колдовал над своим Синестетом.
"Народ, у нас проблема," – его голос звучал напряженно. – "Засек странную активность вокруг школы. Похоже, Хранители что-то планируют."
Мы столпились вокруг его устройства. Синестет показывал картину городских сенсорных потоков, и вокруг школы действительно творилось что-то странное – как будто кто-то методично создавал слепые зоны в общем поле восприятия.
"Они готовятся к концерту," – Эмили прикусила губу. – "Видимо, что-то подозревают."
"Или знают," – Джейсон мрачно посмотрел на свой медальон. – "Нужно ускорить подготовку. У нас осталось меньше времени, чем я думал."
"А наши дублеры?" – спросил я. – "Они не…"