После побега из музыкального класса в школу вернуться было нельзя – это точно. Хранители не идиоты, и первым делом они установили в школе что-то вроде сенсорной сети наблюдения. Эмили засекла её, когда мы пытались издалека проверить обстановку.
"Как паутина," – сказала она, прищурившись. – "Каждое прикосновение, каждый звук, каждый запах – всё фиксируется."
"И что теперь?" – спросил я. – "Просто перестанем ходить в школу?"
"И сразу попадем под радар социальных служб?" – Джейсон покачал головой. – "Нет. У нас есть кое-что получше."
Оказалось, что за год "подпольной" работы ребята создали целую систему дублеров. Помните тот трюк с искажением восприятия, который я использовал в столовой? Так вот, они довели его до совершенства.
"Смотри," – Лия провела рукой по воздуху, и внезапно передо мной появилась… я сама. Точнее, сенсорная проекция, которая для любого наблюдателя выглядела, звучала и пахла точно как я.
"Чертовски сложно поддерживать," – призналась она. – "Но на уроках справляется."
"А учителя?"
"Большинство из них настолько ограничены одним каналом восприятия, что даже не замечают разницы," – объяснил Джейсон. – "А Хранители… ну, скажем так, у нас есть свои способы отводить им глаза."
Так что технически мы всё ещё "ходили" в школу. Точнее, наши сенсорные проекции ходили, пока мы репетировали в театре. Только иногда приходилось появляться лично – на контрольных или когда кто-то из учителей начинал что-то подозревать.
"А миссис Бенсон?" – спросил я. – "Она же явно не купится на такие фокусы."
"Она знает," – неожиданно сказал Джейсон. – "Просто… делает вид, что не знает."
"Что?"
"Всё сложно," – он вздохнул, и его выдох окрасил воздух в цвета грусти. – "Скажем так: не все Хранители согласны с методами Хранителей. Но об этом потом."
И знаете что? В тот момент я понял, что вся эта история гораздо, гораздо сложнее, чем просто "хорошие подростки против плохой системы".
Но времени разбираться в этих сложностях у нас не было. Концерт приближался, а с ним и наш шанс изменить всё.
Или разрушить всё.
Или и то, и другое одновременно.
"Ладно, хватит торчать тут," – Джейсон глянул на закатное солнце. – "Пора показать вам наше настоящее убежище."
Старый театр находился в трех кварталах от школы. Со стороны он выглядел заброшенным, но для наших обострённых чувств он пел симфонией скрытых возможностей.
"Добро пожаловать в настоящую школу пробуждения," – сказал Джейсон, толкая ржавую дверь.
Старый театр оказался обшарпанным зданием в трех кварталах от школы. Со стороны он выглядел заброшенным, но для наших обострённых чувств он… пел? Нет, не то слово. Он резонировал, создавая вокруг себя поле измененного восприятия.
"Быстрее," – Итан толкнул ржавую дверь. – "Они скоро очнутся."
Внутри нас ждал сюрприз. Точнее, целая группа сюрпризов.
"Привет, новички," – раздался голос из темноты. Голос, который звучал одновременно как музыка, как свет и как прикосновение. – "Я так понимаю, вы только что познакомились с Хранителями?"
Когда мои глаза привыкли к темноте, я увидел их. Человек десять подростков, расположившихся в старых театральных креслах. И среди них…
"Джейсон?" – выдохнула Эмили.
Джейсон Чен, который якобы "перевелся" в прошлом году, сидел на краю сцены, небрежно болтая ногами. Вокруг него реальность закручивалась спиралями невозможных цветов.
"История про другую школу была преувеличена," – он ухмыльнулся. – "Добро пожаловать в настоящую школу пробуждения."
"Но… как?" – я все еще пытался осмыслить происходящее. – "Хранители…"
"Думают, что поймали меня," – Джейсон спрыгнул со сцены, и его движение оставило в воздухе шлейф золотистых нот. – "На самом деле мы позволяем им так думать. Это… удобно."
"Удобно для чего?"
Он обвел рукой помещение театра, и я наконец понял, что здесь происходит. Они готовились к чему-то. Репетировали что-то. Создавали…
"Для настоящего пробуждения," – сказал Джейсон. – "Не того фальшивого контроля, которому учат Хранители. Мы создаем симфонию, которая разбудит всех. И теперь, когда вы здесь…"
"Теперь мы можем её закончить," – закончила за него девушка с огненно-рыжими волосами, каждый из которых, казалось, звенел своей собственной нотой.
И вот тогда я понял, во что мы влипли. Это была уже не просто подростковая игра в бунтарей. Это была революция.
Чертова сенсорная революция.
Знаете, что самое забавное в революциях? То, как быстро безумные идеи начинают казаться нормальными. Вот ты сидишь в заброшенном театре с группой подростков-сенсорных-бунтарей, и они рассказывают о планах изменить восприятие всего человечества. А ты киваешь, будто это что-то обыденное, типа подготовки к школьному концерту.
"Суть в том," – объяснял Джейсон, создавая в воздухе сложные сенсорные диаграммы, – "что все способности уже есть внутри каждого человека. Их просто… заблокировали."
"Как?" – спросил я, наблюдая, как его слова расцветают в пространстве разноцветными созвездиями.