Вскоре появились русские полки. От разведчиков воеводы были извещены, что враг отступает, чуть ли не бежит, поэтому вели войска в беспорядке и не следили за соблюдением дисциплины. Когда стало известно, что ливонцы бросили обоз, ратники поспешили за добычей: «люди великого князя многие ис полков погониша, а полки изрушали» (59, 242). Первыми до заветных телег добрались псковичи и стали собирать добычу, но когда подоспели москвичи, между воинами началась жестокая драка за трофеи: «и начаша межи собя дратися о быте Немецком, а Чюдь кошевую всю присекоша» (49, 276). Большую часть воинов воеводам удалось удержать от участия в потасовке и направить на позиции ливонцев. Беда была в том, что полки вступали в бой несогласованно, каждый сам по себе, и пока одни ратники рубились с немцами, другие ещё только подходили к полю боя. Фон Плетенберг понял, что судьба дает ему уникальный шанс одержать победу, и приказал открыть огонь противнику из пушек и аркебуз. Ряды русских ратников смешались, началась паника. В это время воеводам удалось прекратить драку между псковичами и москвичами, восстановить порядок и отправить войско в атаку. Псковичи в бой идти не спешили, захватив богатую добычу, они стали уклоняться от участия в сражении: «И князь Псковской Иван Горбатой нача заганивати Псковичь, чтоб не ехали розно, а они вси по закустовью» (49, 276). Попытки наместника и начальных людей выловить подчиненных по кустам и перелескам успехом не увенчались, воеводы окончательно утратили контроль над своим войском. Ливонские пушки и аркебузы сеяли смерть в рядах противника, ландмейстер воспользовался ситуацией и лично повел войска в контратаку: «и Немцы в то время сступишася на с Москвичи и со Псковичи, и бысть с Немцы сеча, а не велика» (49, 276). Рыцарская конница смяла русских ратников и обратила их в бегство. Скованные тяжелым вооружением «божьи дворяне» не стали преследовать разбитого врага, предоставив это пехоте. Полторы тысячи кнехтов устремились в погоню, однако великокняжеские воеводы уже пришли в себя, остановили беглецов и восстановили боевой порядок. Увидев готового к бою противника, ливонцы построились плотным строем, ощетинились пиками и пошли вперед. В упорном бою русские разбили пехоту ландмейстера, кнехтов перебили или разогнали по окрестностям. Но воеводы не рискнули атаковать тяжеловооруженную кавалерию ливонцев и продолжили отступление к Пскову. Фон Плетенберг не стал преследовать отступающего врага: его люди были утомлены длительным переходом и сражением. Информация о потерях сторон присутствует у Бальтазара Руссова: «В этой битве легло много тысяч русских. Магистр же всадников потерял не много, а только 400 служилых людей с их начальником Матфеем, перновцем, поручика и фенриха (прапорщика)» (49, 300). Сведения о русских потерях доверия не внушают, согласно Псковской I летописи бой длился недолго. Достоверной представляется информация Воскресенской летописи: «у великого князя людей не многих избиша… на том бою убиены бысть князь Андрей Александрович Кропоткин да Юрий Юрлов сын Плещеев» (59, 242). Сражение имело неясный результат. Для русских это была тактическая неудача и не более того, потерпев поражение в лобовом столкновении, они сумели оправиться и разгромить вражескую пехоту. Ливонцы объявили себя победителями только потому, что за ними осталось поле боя. Несмотря на столь скромные результаты, ландмейстер объявил 13 сентября праздником в честь победы в «Псковской битве» (146, 195).
Фон Плетенгберг не решил ни одной из поставленных в начале кампании задач, Псков и Изборск захватить не удалось, Ливония оказалась истощена, продолжать войну возможности не было. Поэтому мирные переговоры между Москвой и Ливонской конфедерацией стали вполне логичным шагом. В апреле 1503 г. было заключено перемирие сроком на шесть лет, которое впоследствии продлевалось вплоть до Ливонской войны 1558–1583 гг.
<p>84. Осада Смоленска (июль 1514)</p>
