Александр Александрович Зимин, советский историк, родился 22 февраля 1920 года в Москве. Его отец умер от тифа в 1919 году, еще до рождения сына. Бабушка Зимина по материнской линии, графиня Лидия Андреевна Каменская, происходила из рода графов Каменских. В 1938–1941 годах Зимин учился на историческом факультете МГУ, но в связи с эвакуацией вуза в Ташкент во время Великой Отечественной войны окончил историко-филологический факультет Среднеазиатского университета (1942). В 1947 году он окончил аспирантуру Института истории АН СССР и защитил кандидатскую диссертацию о землевладении и хозяйстве Иосифо-Волоколамского монастыря в конце XV – начале XVIII века. С 1947 года Зимин являлся младшим научным сотрудником, а с 1951 года – старшим научным сотрудником Института истории АН СССР. В 1959 году он защитил в качестве докторской диссертации монографию «Пересветов и его современники. Очерки по истории русской общественно-политической мысли середины XVI в.» (1958). По совместительству он работал в Московском государственном историко-архивном институте: старший преподаватель (1947–1950), доцент (1950–1970), профессор (1970–1973). В 1972 году ему было присвоено профессорское звание. Зимин умер 25 февраля 1980 года в Москве.
Зимин специализировался на проблемах социально-политической истории, истории общественной мысли, историографии и источниковедения истории России XI–XVIII веков. Он считал, что опричнина была направлена против трёх очагов феодального сепаратизма, которые могли представлять угрозу царскому самодержавию – Старицкого удела, церкви и Новгорода. Зимин был противником как апологетики политического курса Ивана Грозного, так и теории о том, что этот курс был следствием маниакального психоза царя. В последних работах ученый пришёл к выводу о том, что процесс централизации в средневековой Руси носил противоречивый характер. Он признавал историческую закономерность централизации и её определенное положительное значение, но подчеркивал тяжёлые последствия роста самодержавия, подавления стремления народа к свободе и ликвидации существовавших в условиях феодальной раздробленности политических свобод. Зимин отказался от «промосковского» взгляда на ход и результатов династической борьбы на Руси и склонялся к тому, чтобы видеть в участвовавших в феодальной войне XV века галицких князьях носителей прогрессивного начала, представителей некой демократической вольницы, за которыми стояло население, ещё не подчинившееся московскому диктату, в частности жители Вятской земли. Историк подчеркивал, что феодализм Московской Руси не был феодализмом наследственных и юридически закрепленных сеньориально-вассальных отношений, как в Западной Европе, но феодализмом распределяемой и перераспределяемой собственности, осуществляемой династией потомков Ивана Калиты: «Только сильная и воинственная власть могла обеспечить своим служилым людям и землю, необходимую для того, чтобы с нее получать хлеб насущный, и челядь, которая должна была ее обрабатывать и пополнять кадры военных и административных слуг, и деньги, которые можно было тратить на заморские вина и ткани и отечественное вооружение. Но землю надо было захватить у соседа, деньги отнять у него же, а в холопа в виде благодарности можно было обратить того же простака». При этом «в конце XV – первой половине XVI в. в России происходила борьба двух тенденций развития страны. Стоял вопрос, по какому пути пойдет Русь: по предбуржуазному, который развивался на Севере с его соледобывающей промышленностью, или по крепостническому? Север противостоял Центру и был в конечном счете им подмят под себя. Предвестником этого противостояния и была борьба Москвы с Галичем, Вяткой и Устюгом в годы смуты. Крепостнической, крестьянской и монашествующей Москве противостояла северная вольница промысловых людей (солеваров, охотников, рыболовов) и свободных крестьян. Гибель свободы Галича повлекла за собой падение Твери и Новгорода, а затем и кровавое зарево опричнины».
