История, придуманная Врэн-Люка, сводилась к тому, что бывший сторонник французского короля граф Буажурден бежал от революции в Америку. Он сел на корабль, но почти сразу попал в шторм и погиб вместе с судном. Спасательной экспедицией среди обломков корабля был найден сундук с коллекцией рукописей графа. Вначале наследники хранили эти рукописи, но после разорения семьи стали распродавать их, озаботившись лишь тем, чтобы об этом никто не знал – неудобно перед родственниками все-таки. Письма были написаны старинным шрифтом на бумаге, вырванной из старых книг. Аферист подошел к делу серьезно: он подержал бумагу несколько дней в соленой воде, чтобы версия кораблекрушения выглядела правдоподобно. Академик набросился на письма с такой резвостью, что Врэн-Люка принялся беззастенчиво «доить» его, все время увеличивая количество «спасенных» писем. Шалю даже не пришло в голову, что никакого Буажурдена на свете не существовало. Он не интересовался наследниками этого мифического графа, не спрашивал совета у коллекционеров. А Врэн-Люка придумал еще один маневр, чтобы окончательно убедить академика: он продал ученому несколько редких писем, получил за них деньги, а потом явился расстроенный и попросил вернуть письма в обмен на полученные за них деньги. По его словам, один из наследников, генерал, был зол, узнав о случившемся, и запретил продавать письма. Это убедило Шаля, что письма подлинные, и отныне он боялся только злобного генерала. Тут Врэн-Люка выступил дипломатом и «уговорил» несговорчивого генерала продать уважаемому математику и другие письма из коллекции Буажурдена.
Самым забавным в этом деле оказалось то, что Врэн-Люка, никакого языка, кроме своего родного, не знавший, фабриковал все письма на французском – даже Галилея, Ньютона, Аристотеля, Александра Македонского и Клеопатры. Представить себе, что египетская царица писала Юлию Цезарю на французском языке, мог только сумасшедший. Поэтому мошенник утверждал, что это не подлинники, а старинные переводы из XVI века. Он отсылал своих клиентов в архив Турского аббатства, где якобы имеется указание на такой перевод. Позднее выяснилось, что в этом аббатстве ничего такого нет. Но Врэн-Люка лишь развел руками: «А что вы хотите? Сколько прошло времени! Оригиналы затерялись». Даже Людовик XIV, по его словам, включил эти переводы в свое собрание рукописей и передал наследникам. А Людовик XVI в годы революции подарил коллекцию тому самому графу Буажурдену, чтобы она не попала в недостойные руки якобинцев.
Замысел афериста был погублен лишь патриотическим тщеславием его доверчивого клиента. Ох уж эти французы! Математик устроил выставку своих сокровищ, чтобы доказать всем, что Франция – «родина слонов»: он гордился тем, что закон тяготения был открыт Паскалем, а вовсе не Ньютоном. 15 июля 1867 года Шаль выступил на заседании академии, объявив о своем открытии и представив доказательства – письма матери Ньютона. Другие академики тоже пришли в патриотический восторг: закон тяготения наш! Некий химик – разумеется, тоже француз, – сделав экспертизу писем миссис Ньютон, заявил, что они настоящие.
Правда, несколько скептиков все-таки потребовали других доказательств. «Что-то тут нечисто, – говорили они, – ибо, судя по дате написания первого письма, Ньютон в то время был 12-летним школьником, так что невероятно, чтобы Паскаль доверил свое великое научное открытие такому мальчугану».
Бросались в глаза и другие неточности, анахронизмы, которые ставили под сомнение подлинность писем. Включился в дискуссию и англичанин – сэр Дэвид Брюстер, знаменитый биограф Ньютона. Он прямо заявил, что вся эта переписка – фальсификация, тем более что Ньютон начал заниматься физикой намного позже, а закон гравитации в период «переписки» Паскалю не мог даже сниться.
Но счастливый обладатель писем, профессор Шаль, не потерял присутствия духа. Французским скептикам он сказал, что они плохие патриоты и вместо того, чтобы помочь, только мешают. А против английского ученого – выдвинул письма от Галилея. Итальянский ученый писал их юному Паскалю и, в частности, упоминал в них теорию гравитации. Из этого следовало, что Паскаль занимался гравитацией еще до того, как родился Ньютон. Шалю возразили, что Галилей был в то время слеп и не мог писать послания. Тогда математик продемонстрировал письмо Галилея на итальянском языке, в котором престарелый итальянец с радостью сообщал, что у него улучшилось зрение и теперь он вновь может писать. Тут Шалю заявили о своеобразном плагиате: письмо Галилея было скопировано из французской книги «История современных философов» некоего Саверьена, вышедшей в 1764 году. Шаль объявил, что все наоборот: это Саверьен украл текст письма Галилея, о чем свидетельствует письмо Саверьена мадам Помпадур, в котором автор благодарит маркизу за возможность ознакомиться с письмами Паскаля, Галилея и Ньютона из ее коллекции.
Все эти мгновенно появлявшиеся доказательства были взяты из безразмерного собрания Врэн-Люка.
