Теория сговора и присутствие на похоронах узкого круга лиц – наиболее занятная из всех версий, хотя она, как и все остальные, похожа на популярную у журналистов мистификацию. Одно бесспорно: зависть посредственностей – страшная сила и, к сожалению, не изжитая на земле. Как говорил один современный артист эстрады: «Моцарта следовало убить, потому что если будет много Моцартов, то что же делать обычным людям?»
Сын Моцарта Франц, тоже ставший музыкантом, однажды сказал: «Столь великим, как отец, мне, конечно же, не стать, но посему нечего опасаться и завистников, которые могли бы посягнуть на мою жизнь».
С «Джокондой» Леонардо да Винчи связано много мистификаций и тайн. Но самой главной всегда остается объект, расположенный на полотне. Кем была Джоконда – странная, не отличавшаяся красотой женщина, улыбка которой сводила с ума миллионы людей? Самой революционной считалась версия, что «Джоконда» – автопортрет да Винчи. Исследователи накладывали кальки на изображение и с помощью измерительных приборов доказывали, что параметры лица художника и изображенной им женщины совпадают. Это подтвердил и компьютерный антропометрический анализ.
Начиная с XVI века, которым датируется полотно, никто не сомневался, что картина – это портрет мадонны (или моны) Лизы, жены богатого флорентийца Франческо дель Джокондо. Об этом писал и Джорджо Вазари, биограф Леонардо да Винчи. Он достаточно точно и в красках описал картину и то, в каких условиях художник ее создавал. Но описание Вазари было сделано со ссылками на первого анонимного биографа Леонардо, поэтому современные ученые не склонны были доверять его словам. Существовала версия, что на картине изображена Изабелла Арагонская – дочь миланского герцога Галеаццо Сфорца. Что это «Дама с горностаем», герцогиня Констанца д’Авалос по прозвищу Веселушка (Джоконда), мать кардинала Медичи, мать самого художника или просто некий идеальный образ, восхищавший да Винчи.
Потом Джоконду стали считать юношей в женской одежде, например – учеником да Винчи Салаи. Впоследствии Салаи унаследовал картину.
Ученые даже собирались сделать анализ ДНК из фамильного склепа Франческо дель Джокондо и найти останки той самой мадонны Лизы, чтобы понять, действительно ли она изображена на картине да Винчи.
Другая группа загадок связана с лицом женщины на картине и, в частности, с ее улыбкой. Долгое время исследователи не понимали, почему у этой Джоконды нет бровей и ресниц, темные пятна в уголках глаз и на подбородке свидетельствовали о нездоровом организме. Француз Паскаль Котте изобрел мультиспектральную фотокамеру и сделал множество снимков «Моны Лизы» в разных цветовых спектрах. Он доказал, что брови и ресницы художник рисовал, но со временем масло и лак на картине выцвели, а пятна на лице – это всего лишь результат повреждения лакового покрытия.
Вначале улыбка Джоконды была четкой и выразительной, лишь потом потускнела. До сих пор никто не понял, как художник добился такой многозначительной улыбки. Это приписывали технике сфумато: да Винчи писал картины мелкими мазками в долю миллиметра, используя практически прозрачную жидкую краску и, вероятно, лупу. Эту технику исследовал художник и реставратор Жан Франк. Благодаря такой манере письма художник добивался эффекта прозрачности и взаимопроникновения различных фактур и предметов на картинах. Возможно, именно поэтому улыбка героини да Винчи была столь загадочна.
Были проведены социологические исследования с помощью компьютерного анализа. Они показали, что Джоконда на 83 % счастлива, на 9 % испытывает отвращение, на 6 % боится и на 2 % злится.
Эта дама побывала и в Советском Союзе. Когда она была выставлена в Музее изобразительных искусств имени А. С. Пушкина, к ней стояла на улице многотысячная очередь. Очевидно, дело не в красоте, а в загадочности.
На выпуске этой книги ее издатель Клод Барбен заработал немало, потому что, едва появившись весной 1669 года, она превратилась в бестселлер. Когда все экземпляры раскупили, пришлось допечатывать тираж, и Барбен был весьма доволен таким феноменальным успехом. Но о чем могло говориться в книге, которую хотел читать весь Париж второй половины XVII века? Тем более что «Португальские письма» были эпистолярной повестью – жанром, который современный читатель не жалует. В XVII веке было иначе. Впрочем, все станет понятнее, если мы сравним почтовые послания с нынешними соцсетями: живые журналы (ЖЖ, то есть, по сути, личные дневники) и открытую переписку в Интернете (то есть блоги) сегодня пишут и читают охотнее, чем литературную классику. Мало того – им верят.
