Рахумовского в Одессе арестовали, он сознался в изготовлении и просил разрешения посмотреть на тиару. Французы открыли для него двери Лувра, и все было кончено. Рахумовский стал объектом атак репортеров. Ему задали вопрос, как удалось достичь таких вершин в подделке античных памятников, и бедняга, отмахнувшись от луврского сокровища, со смехом ответил: «Да это не искусство, это мелочь, безделица! Вот если бы вы видели мой саркофаг!» Все эти годы он лелеял свою мечту – создать миниатюрный «Саркофаг со скелетом». Ради этого замысла он и брался за халтуру. Над саркофагом он трудился 9 лет. В золотом миниатюрном саркофаге, украшенном сценками из человеческого жизненного цикла, помещалась фигурка длиной около 10 см, состоявшая из 167 золотых костей, в точности имитирующих натуральный человеческий скелет. Эта работа Рахумовского получила золотую медаль на выставке Салона французских художников.
Расследование по делу тиары длилось два месяца. Рахумовский предъявил сделанные им эскизы четырех фрагментов. Он даже назвал книги, из которых брал сюжеты во время создания тиары. Это были «Русские древности в памятниках искусства» и «Атлас в картинках к Всемирной истории». Эксперты даже обнаружили все ошибки из этих книг на тиаре. Доктор Клермон-Ганно предложил ювелиру изготовить часть тиары по памяти. И он изготовил точную копию луврского сокровища. Тиару передали в Музей современного искусства, а потом вернули в Лувр, где она находится до сих пор в отделе подделок.
Рахумовского оставили в Париже, но богатства он так и не нажил. Умер он в 1936 году. А Шепсель Гохман после эмиграции из России неоднократно предлагал разным музеям свои подделки.
В 1873 году Британский музей приобрел терракотовый этрусский саркофаг. Он был признан подлинным, и большинство специалистов по истории культуры Древнего мира считали его настоящим сокровищем. Только в 1936 году было установлено, что это подделка. Сравнение с другими предметами этрусского погребального культа, хранящимися в крупнейших музеях мира, выявило несовпадение деталей. Авторами этой талантливой подделки оказались братья Пьетро и Энрико Пенелли, наводнившие итальянский рынок глиняными сокровищами. Саркофаг был куплен Британским музеем в то время, когда Энрико Пенелли служил в Лувре реставратором. Он дружил с археологом Соломоном Рейнаком и рассказал ему о технологии изготовления изделий из терракоты. В разговоре Энрико будто невзначай упомянул саркофаг с мужскими и женскими фигурами, якобы найденный в земле Черветери среди загадочных этрусских памятников. Всех поражали рельефы со сценами погребения на стенах саркофага, напоминающие архаическое искусство этрусков.
Этот саркофаг стал одной из многих этрусских подделок. Недостаточно изученная история этого народа и малое количество сохранившихся подлинников позволяли производить новые подделки.
Так фальсификации превратились в семейный бизнес, а этрусская тема, в силу ее недостаточной изученности, начала процветать. Уже в начале XX века целое семейство итальянских ремесленников Риккарди из Орвьето зарабатывало на жизнь подделками этрусских ваз для римских антикварных лавок. Войдя во вкус, Риккарди – два брата и пятеро их сыновей – решили развернуть масштабную торговлю фальсификациями. В 1908 году они продали Британскому музею этрусскую бронзовую колесницу. Начиная с 1913 года они успели продать музею Метрополитен глиняную статую этрусского воина, потом две такие же статуи побольше. В результате они выручили 70 тысяч долларов. Мошенникам помогал скульптор Альфредо Фиораванти. Ирония заключалась в том, что для модели голов скульптор использовал рисунок на одной из этрусских ваз, хранящихся в том же музее Метрополитен.
40 лет три воина стояли в музее, пока не появились настоящие этрусские статуи, не похожие на изделия Риккарди. Однако американцы не желали признавать свой промах, пока сам Фиораванти в 1960 году не рассказал все журналистам. В доказательство своих слов он предъявил указательный палец, недостающий на руке одного из воинов.
Хан ван Мегерен считается одним из известнейших фальсификаторов XX века. Он прославился подделкой картин Вермеера Дельфтского и Питера де Хоха. Существует версия, что его подделки были местью равнодушному миру, не признавшему в нем художника. Как автор он влачил бы нищенское существование, а на подделках заработал свыше 8 миллионов гульденов. Мегерен понял все преимущества стилизации: подделка сулила больший успех, нежели оригинальное творчество. К тому же Мегерен тяготел к реализму и любил старых голландцев с их живописными секретами. Новаторство претило ему. Поэтому единственное, что ему оставалось в стремительно меняющемся мире, – это создание подделок старых мастеров.
